Я оглядываюсь по сторонам. В этой квартире нет окон, она спрятана под моей собственной под видом прочной кирпичной кладки, но она уютная, и в ней есть все, что мы смогли принести, чтобы скоротать время. Книги, игры, телевизор с кабельным телевидением, ноутбук, не подключенный к интернету, со всеми видами фильмов. Гостиная, где сейчас мы находимся, спальня и ванная комната. У нее есть все, что ей нужно, даже если это не то, чего она хочет.

— Я знаю, что это не идеально, Роза. Но это лучше, чем смерть.

Ее взгляд скользит мимо меня, останавливаясь на книгах. Я жду возражений, но она только поджимает губы. — Но мой брат знает, что я здесь? Что я жива?

Легкая дрожь в ее голосе выдает ее. Винсент бросает на нее взгляд, но она отводит его.

Я склоняю голову. — Мне жаль, — повторяю я очередной раз, — что мне пришлось заставить его думать иначе.

— Это должно было выглядеть по-настоящему. — Она повторяет мои слова жутким, слегка раздражающим подражанием моему собственному голосу, и Винсент бросает на меня страдальческий взгляд, как бы говоря, видишь, с чем мне, блядь, приходилось иметь дело?

Когда я киваю, она протягивает руку, чтобы запустить пальцы в свои ставшие намного короче волосы, потянув за кончики. Я стараюсь не морщиться. Винсенту пришлось работать быстро, и получилось немного… кособоко.

Раздраженный взгляд, который она бросает на него, дает понять, что она не забыла.

Я наблюдаю за ней еще секунду или две, прежде чем встать. Она смотрит на меня, обхватив себя руками. — Ты уже уходишь?

Голос Винсента звучит мягче, чем я слышала его раньше. — Катарина занята, Роза.

Но я останавливаюсь. — Я могу остаться еще немного.

Она не улыбается, но и не ругается на меня по-итальянски. Я сажусь в синее кожаное кресло напротив нее, и она, кажется, борется с собой, прежде чем заговорить.

— Итак... — медленно начинает она. — Как Джио это воспринял?

Я прижимаю язык к щеке сбоку. — Хочешь услышать о том, как твой брат запер меня в темнице на четыре дня, чтобы попытаться выяснить, где я похоронила тебя?

Винсент поворачивается и смотрит на меня недоверчивым взглядом.

А Роза Фаско? Она, блядь, улыбается. — Sì. Я бы очень хотела услышать об этом.

Конечно, она бы этого хотела.

Я вздыхаю, прежде чем взглянуть на Винсента. — Мне понадобится один из тех кофе.

Катарина

День уже клонится к вечеру, когда я возвращаюсь в свою гардеробную, закрывая за нами дверь-сейф после того, как Винсент выходит. Он пытается стереть раздражение, которое, как я вижу, написано у него на лице.

Интересно то, что у Розы Фаско было точно такое же выражение лица, когда мы уходили.

— Мне не нравится идея оставлять ее одну, Кэт.

Я наклоняю голову, когда смотрю на него. — Квартира безопасна. Она не уйдет, пока мы ее не выпустим. Возможно, она еще оценит это пространство.

— Она ничего не ценит, — огрызается он, и я поднимаю бровь.

— Вот почему, — говорю я многозначительно, — я советую тебе сделать перерыв, Винсент. У нее есть все, что ей нужно.

Его челюсть сжимается, когда он смотрит в сторону двери. — Я вернусь через несколько часов.

— Нет. — Мой голос стал тверже. — Ты вернешься завтра утром, и не раньше. У меня свои планы на сегодняшний вечер.

Он открывает рот, чтобы возразить, но я обрываю его.

— Ей шестнадцать лет, на случай, если ты не знал.

А Винсент на пять лет старше ее.

В его глазах что-то вспыхивает. Шок. Затем боль. Но там тоже есть осознание. — Я, черт возьми, к ней не прикасался. Клянусь тебе, Кэт. Я бы никогда...

— Я это знаю, — резко говорю я. — И это единственная причина, по которой я позволяю тебе вернуться в это пространство. Потому что допустимый возраст в этом штате составляет семнадцать лет, и у меня нет ни малейшего желания терять одного из своих лучших людей из-за того, что Джио Фаско дорожит своей младшей сестрой. Не говоря уже о том, что я сделаю с тобой, если ты попытаешься что-нибудь сделать, когда она под моей опекой. Ты меня понимаешь?

Он сглатывает. Затем кивает, даже отводя взгляд. — Я бы скорее отрезал себе гребаные руки, чем прикоснулся к ней.

Немного драматично. Но, черт возьми, спасибо и на этом. Мне не нужна еще одна катастрофа на моей совести. — Фаско сделал бы с тобой куда хуже, чем это.

Я слежу за ним, и он встречается со мной взглядом, и я не вижу в нем никакого обмана. — Я бы позволил ему.

Я перевожу дыхание, прежде чем выйти из гардеробной, ведя его через спальню в мою гостиную. Доменико поворачивается со своего места в моем кресле, переводя взгляд с Винсента на меня с поднятыми бровями. Винсент переводит взгляд на меня, его щеки темнеют, и я качаю головой в сторону Дома. — Не дразни его. Дом точно знает, откуда мы пришли, Винсент.

— Слава богу, — бормочет Винсент. — Знаешь, у меня не так то много рук.

Я моргаю, но он рывком открывает дверь и исчезает, пробормотав «до свидания», прежде чем я успеваю сформулировать ответ в своей голове. Нахмурившись, я закрываю за ним дверь. — Винсент знает?

— Что именно?

Голос Дома низкий. Поворачиваясь, я замечаю небрежную сутулость, пиво балансирует у него на колене. — Пожалуйста, чувствуй себя как дома.