Вместо того чтобы идти через холл к главным дверям, я поворачиваю налево, мои каблуки стучат по мрамору изогнутой белой лестницы, когда я поднимаюсь. Холл наверху выглядит без изменений, дорогие произведения искусства, украшающие стены, — коллекция, достойная даже поместья Морелли.

Остановившись, я смотрю вверх и вниз, раздумывая, с чего начать.

На мой безмолвный вопрос отвечают, когда открывается дверь.

Эми вздрагивает, когда выходит, прижимая руку к груди. — О...

Она останавливается. Пристально смотрит на меня.

Элегантное пастельно-желтое платье, которое на ней надето, не скрывает небольшой округлости ее живота. Наглядный пример того, как долго она мне лгала.

Интересно, знала ли она, когда мы вместе пили «Маргариту» в моих апартаментах, в ту последнюю ночь.

Может, и нет. Но она знала, что за этим последует.

Когда я опускаю глаза, она обхватывает руками живот. Ее голос холоден, когда она говорит. — Катарина.

Она делает небольшой шаг назад. Ее руки сжимаются.

Как будто она... напугана.

— Я пришла поздравить, — тихо говорю я.

Я оставлю свои соболезнования при себе. Сомневаюсь, что они были бы ей приятны. — Ты счастлива, Эми?

Она напрягается. — Конечно. Мы в восторге. Джозеф, конечно, надеется на мальчика.

Острота ее слов угрожает порезать, но я не кусаюсь. — Младший брат звучит мило.

От моего вкрадчивого тона легкая порочная улыбка искривляет ее губы. Осмелев, она делает шаг. Одна изящная бровь приподнимается. — Даже если бы он был… конкурентом?

Я медленно складываю руки на груди. — Долгосрочные последствия меня не пугают.

Восемнадцать лет — долгий срок. Сначала я должна прожить так долго. Я гораздо больше беспокоюсь о Маттео, чем о возможности того, что маленький мальчик возьмет на себя мою роль.

Напоминание о том, зачем я вообще сюда пришла, заставляет меня сделать шаг вперед. Эми запинается, когда я смотрю ей в глаза. — Будь осторожна, Эми. Пожалуйста.

Ее лицо бледнеет. — Ты что?… ты что, угрожаешь мне?

Если это не сработает, эта дискуссия может вызвать у меня бесконечные проблемы. Но я должна это сказать.

— Я говорю, — стараюсь говорить я мягко, — что тебе следует быть очень осторожной и никогда не оставаться наедине с Маттео Корво, Эми. Ни тебе, ни твоему ребенку. Будь осторожна.

Потому что я знаю, что у моего кузена не дрогнет рука чтобы устранить конкуренцию. Независимо от того, что до этого еще очень далеко.

Ее лицо бледнеет еще больше, рот приоткрывается, пока мы смотрим друг на друга.

А потом закрывается. Она кивает. Едва заметно, но кивает.

Напоминание о том, что, хотя я и являюсь наследницей, Эми все еще выросла в Cosa Nostra.

Это все, что я могу сделать. Повернувшись, я направляюсь обратно по коридору.

— Ты будешь на свадьбе?

Ее голос заставляет меня остановиться. Искренний вопрос застает меня врасплох.

Скрытый намек на страх.

Я оглядываюсь через плечо. — Ни за что не пропущу этого.

Легкая, почти извиняющаяся улыбка застает меня врасплох. — Я… они не позволили мне выбрать сопровождающих. Даже подружку невесты. Иначе я... я бы спросила тебя.

Я моргаю. Я даже не думала об этом. — Я бы сделала это.

Несмотря ни на что. Если бы она попросила меня, я бы была там.

Тихий, дрожащий смешок. — Ты бы ненавидела каждую секунду.

Мое фырканье наполовину забавное, наполовину эмоциональное, даже когда я прогоняю покалывание в задней части горла. — Я бы точно это возненавидела. Но… Все равно сделала это.

— Я знаю, — шепчет она.

Я сглатываю. — Надеюсь, это все, чего ты хочешь, Эми. Правда.

По ее лицу пробегают тени, и я задаюсь вопросом, с какими сюрпризами ей уже пришлось столкнуться. Но затем она улыбается, и тени рассеиваются, сменяясь маской взволнованной будущей невесты. — Уверена, что так и будет. Пока, Кэт.

Я поднимаю руку на прощание, прежде чем оставить ее позади.

И когда я ухожу, чувствую ее взгляд на своей спине.

Как будто она жалеет, что не ушла со мной.

Катарина

Я выдыхаю, въезжая в ворота кампуса. Богато украшенное кованое железо с гравировкой в виде эмблемы Cosa Nostra. Шипы устремляются в небо, намного выше стен с обеих сторон. Раньше мне всегда нравилось проходить сквозь них.

Как будто они могли бы обеспечить какую-то защиту от внешнего мира.

Но это чувство не появлялось уже довольно давно.

Нет, внешний мир давит на меня. Требует. Сейчас я чувствую его тяжесть так, как никогда раньше.

И она растет только по мере того, как я поднимаюсь к своим апартаментам.

На этот раз здесь пусто. Я осматриваю чистые тарелки, аккуратно сложенные на моем столе, посуду, наполненную остатками вчерашней стряпни Люка.

Я всегда дорожила своим пространством. Своей личной жизнью.