Я цокаю языком, размышляя о том, насколько открытой мне следует быть. — Некоторые активы нужно держать на коротком поводке.

Он хмыкает, но откидывается на спинку кресла, сплетая пальцы домиком. — Итак. Могу я предположить, что ты пришла извиниться за свою маленькую вспышку гнева?

Я не моргаю, встречая обвинение в его глазах. — Я бы ничего не предполагала. Как я уже сказала, мне было нехорошо.

— Чушь собачья, — огрызается мой отец. — Я ожидаю, что моя наследница будет первой в очереди, чтобы поздравить. Не сбежит и не откажется отвечать на мои звонки. Ты отреагировала как ребенок, Катарина, и это было неприемлемо.

Я собираюсь ударить Джованни Фаско по лицу, когда увижу его в следующий раз.

Стиснув зубы, я настаиваю на своем. — Прими мои поздравления, конечно. Эми здесь?

Я полагаю, что да, поскольку Дом сообщил, что ее вещи вывезли из кампуса. Ее образование прервалось, сменившись холодным, одиноким будущим жены мафиози. Обеды, поздние завтраки, ужины. Жизнь по предварительной записи.

От одной мысли об этом у меня что-то сжимается внутри. Такая жизнь убила бы меня гораздо раньше, чем насилие Cosa Nostra.

— Да. Я хотел, чтобы она была рядом.

Мои глаза сужаются. В его голосе что-то изменилось. Что-то мягкое. — Могу я спросить почему?

Подозрение закрадывается в мои легкие, когда он прочищает горло, прежде чем встретиться со мной взглядом. И я знаю, что он собирается сказать, еще до того, как слова слетают с его губ.

— Через несколько месяцев мы ждём пополнения. Мы подумали, что будет разумнее подождать до окончания свадьбы, чтобы объявить новости.

Мои губы приоткрываются, когда я моргаю, вбирая это в себя.

Ребенок. Эми беременна.

И, несмотря на то, насколько мне противна сама мысль о том, что она и мой отец могут быть вместе, мне каким-то образом удается улыбнуться. — Похоже, тогда уместны двойные поздравления. Я с нетерпением жду возможности стать сестрой.

Легкая ответная ухмылка приподнимает губы моего отца. Но его глаза холодны, так холодны, когда он смотрит на меня. — Действительно. Будет приятно снова увидеть детей в доме.

Его слова ударили меня в грудь, как пули.

Прицелился, выстрелил.

Прямой выстрел.

Усилием воли я сохраняю улыбку на лице. — Конечно. Я рада за тебя.

Он только кивает головой. А затем его взгляд становится острее. — Как обстоят дела с Фаско?

Мое сердце колотится в груди, когда я машу рукой. — Все улажено. Джованни больше не доставит проблем.

— Хорошо. Я был впечатлен тем, как ты разобралась с девушкой Фаско. Публичное объявление было мастерским ходом. Я слышал, это произвело настоящий эффект.

Подступает тошнота. Его впечатляет мысль об убийстве ребенка. — Спасибо.

— Некоторые решения, некоторые действия даются нелегко, Катарина. — Отец наклоняется вперед, удерживая мой взгляд. — Кое-что, чему тебе нужно было научиться. Для меня было обнадеживающим видеть, что ты можешь принимать такие решения, когда это необходимо.

Я заставляю себя кивнуть, испытывая отвращение при мысли, что мне нужно было убить беззащитную девушку, чтобы доказать своему отцу, что я достойна возглавить род Корво. Как будто это не доказывает прямо противоположное.

— Я понимаю, папа.

Я многое понимаю.

Отодвигая кресло, я киваю ему. — С нетерпением жду свадьбы.

Отец внимательно наблюдает за мной. — Там будут все. Я ожидаю, что ты будешь вести себя как наследница, Катарина.

— Конечно, — мягко отвечаю я. Я это и имею в виду.

Как и подобает наследнице, я воспользуюсь предоставленной возможностью.

Мой отец тоже встает. И, к моему удивлению, он раскрывает объятия, выражение его лица смягчается. Как будто новости, которые он сообщил, также заставили его вспомнить, что у него есть дочь, а не просто пешка. — Иди сюда.

Я не могу вспомнить, когда он в последний раз обнимал меня. Мне почти некомфортно, когда его руки обвиваются вокруг меня. Неестественно.

Но его запах… От моего отца до сих пор пахнет моим детством. Сигары и слабый древесный аромат геля для душа из дорогой подарочной корзины, которую я дарю ему каждое Рождество. Я вдыхаю это, воспоминания о смехе и нежности мужчины, который кажется другим человеком из другой жизни, по сравнению с холодным главой мафии, который сейчас стоит передо мной.

Мой отец не тот человек, которого я помню. Возможно, он никогда им и не был.

Вот что я должна помнить.

Потому что мне нужно его обезвредить.

Прежде чем он отнимет у меня еще немного времени, чем уже есть. Прежде чем он сожжет наследие Корво дотла и заменит его кровопролитием и насилием против тех, кого мы должны защищать.

Он достаточно отнял у меня.

Я должна найти способ.

У меня защипало в глазах, когда он отстранился, поцеловав меня в правую щеку, а затем в левую. — Береги себя, Катарина.

— Прощай, papa, — шепчу я.

И когда дверь закрывается, я оставляю воспоминания позади.