Я открываю рот, чтобы поспорить с ним, но...

Ну что ж.

Какого черта мне с этим спорить?

Данте

Я смотрю в спину Росси, когда он несет Катарину обратно в спальню, распахивая дверь ногой. Она закрывается за ними, закрывая мне обзор, когда Люк садится обратно на свое место с довольной улыбкой на губах.

Я жестикулирую своей бутылкой. — У тебя на подбородке немного маленькой Катарины.

Он тихо смеется, когда тянет к себе пиво, удовлетворенно мурлыкая. — Осторожнее, fratello. Похоже, ты немного ревнуешь.

Я сжимаю губы, ничего не говоря. Моя голова заполнена звуками, которые она издавала, когда кончала от губ Лучиано, Росси удерживал ее на месте, как гребаное подношение.

Если бы кто-нибудь спросил меня до сегодняшнего вечера, рассматриваю ли я возможность разделить ее подобным образом… мой ответ был бы однозначным.

Теперь, однако… Я хмуро смотрю на стол, когда Доменико выходит обратно.

— Что теперь? — Мои слова растворяются в пространстве между нами. Пространстве между мной и двумя мужчинами, которые тоже жаждут женщину в соседней комнате.

Интересно, нуждаются ли они в ней так же сильно, как я. Для них это чувство так же невыносимо. Как будто это могло разрушить их душу, если они не будут осторожны.

Это не сожаление сжимает мое горло, когда Росси откашливается. Это не оно. — Это ей решать.

Ей нужно знать, что ее отец скоро женится. Что ее кузен создает собственную команду мужчин по причинам, которых мы не знаем, но можем легко догадаться. И, вероятно, еще сотня других вещей, судя по тому, как Росси стучит по своему телефону.

Я отодвигаюсь от стола, и они оба поднимают глаза. — Я оставлю вас одних.

— Ты уходишь? — Дом хмурится, и я пожимаю плечами.

— Сейчас она дома. В безопасности.

С ним она в безопасности. И, по крайней мере, в этом я ему доверяю. Доменико Росси не валяет дурака, когда дело касается безопасности Катарины. — Теперь, когда она найдена, мне нужно кое-что сделать.

Например, встретиться лицом к лицу со своими людьми, предоставив Рокко самому себе на последние несколько дней. Мне тоже нужно встретиться лицом к лицу с отцом, поскольку я уклоняюсь от его звонков. Я морщусь от этой мысли.

Доменико кивает, когда Люк тоже встает. — Но ты вернешься.

В его голосе нет вопроса, и я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на дверь спальни, прежде чем хватаю куртку и ухожу в свою квартиру, кивнув на прощание.

Я больше ничего не говорю.

Мне это и не нужно.

Мы все знаем, что он прав.

Катарина

Я запиваю две таблетки обезболивающих, которые я только что проглотила, большим глотком воды. Стакан и таблетки были на прикроватном столике, когда я вышла из душа, морщусь поворачиваясь, чтобы посмотреть на себя в зеркало.

Я расплачиваюсь за свои действия за последние несколько дней, боль в боку из-за поврежденных ребер усилилась сегодня.

Прошлая ночь, вероятно, не помогла. Я прикусываю губу изнутри, рассматривая выбранный наряд. Шелковистое черное платье без рукавов с V-образным вырезом облегает каждый мой изгиб, дополненное аксессуарами в виде лезвий, вставленных в кобуры, прикрепленные к плечам.

Мой макияж дерзкий: подводка для глаз и темно-красная помада сочетаются с тугим высоким хвостом, убирающим волосы подальше от лица.

Я выгляжу… готовой. Тени под моими глазами исчезли, и я благодарю гребаных богов за макияж, когда надеваю туфли на алых каблуках и выхожу.

Дом отрывается от намазывания масла на тост. Запах кофе витает в воздухе, и я останавливаюсь на мгновение, чтобы оценить его помятый вид из-за его настойчивого желания спать на моем диване. Он выглядит помятым, сонным и… чертовски аппетитным.

Этого почти достаточно, чтобы заставить меня пожалеть о том, что я вообще оделась.

Он тоже наблюдает за мной, и наша странная новая динамика повисает в воздухе между нами.

Когда я ничего не говорю, усаживаясь за стол, он приносит кофе. — Ты сегодня не пойдешь в кампус.

Я дую на горячий напиток, прежде чем ответить. — Знаешь, я не одеваюсь в такое дерьмо для уборки дома.

Он фыркает. — Я никогда не видел что бы ты убиралась. Никогда.

Возможно, он прав. Но я наблюдаю за ним, когда он садится напротив меня, держа в руках свой кофе, а между нами тарелка с тостами, на которую я бросаю взгляд. Веселое обвинение смягчает мой тон. — Вы вместе ходили за продуктами, не так ли?

Он не клюнул на мою наживку. — Морелли принес хлеб. И еще кое-что. Он в тайне кормилец.

Я делаю глоток крепкого кофе, пряча улыбку, даже когда откладываю информацию в долгий ящик. Еще один кусочек головоломки Лучиано Морелли. Это в некотором роде мило, хотя уверена, что он был бы огорчен такой мыслью.

Дом не зацикливается на этой теме, скрещивая руки на груди, и я вздыхаю, постукивая ногтями по столу и собираясь с духом. — Хорошо. Доложи мне обо всем.

Мир вокруг нас замирает.