Ты в безопасности. Бояться нечего.

И всё же я несчастна. В груди таится лёгкий укол разочарования, и, когда Роули напевает, его тело вибрирует от звука, я понимаю, почему чувствую себя так.

Он не поцеловал меня вновь. А я действительно этого хотела.

Глава 8

 

Драгоценна. Именно так она себя чувствует в моих объятиях. Эта неловкая, тревожная девочка — драгоценность, спрятанная в этом доме, неизвестная никому, кроме меня.

Когда она расслабляется, прижимаясь ко мне всем телом, словно созданная для меня, я почти воркую от восторга. Я сдерживаю себя, как только могу, чтобы не наброситься на неё прямо на полу кухни, словно дикарь. Это требует от меня всей моей выдержки, но это необходимо.

Боже, как она дрожала, когда я целовал её. Я сразу понял, что она понятия не имеет, что делать, моя драгоценная девочка, которую никогда не целовали, и это заставило моё сердце щемиться от боли.

— Вот и всё, — бормочу я, когда она прижимается ко мне ещё глубже, потому что ничего не могу с собой поделать.

И это работает. Она вздыхает, когда я глажу её по волосам, и её тело становится мягким, наконец-то обретая покой. Я буду делать это каждый день — просто обнимать её, чтобы она отдохнула. Она так одинока, так не привыкла к прикосновениям, но я всё исправлю.

Я дам ей то, что ей нужно. Что бы это ни было.

— Э-э, Роули? Теперь ты можешь меня отпустить?

Её голос звучит тихо и неуверенно. Я с сожалением вздыхаю и отступаю, наблюдая за ней в поисках признаков тревожности. Я сказал себе, что не буду торопиться и дам ей привыкнуть ко мне, но невозможно противиться растущему желанию. Мои руки чешутся от желания снова и снова прикасаться к ней, и теперь, когда её нет, я чувствую себя опустошённым.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, проглатывая готовое последовать за этим «милая».

Слишком навязчивая нежность, вероятно, вызовет у неё беспокойство.

— Наверное, — она поднимает на меня взгляд, мило и задумчиво хмурясь, и я терпеливо жду, пока она снова заговорит. — Ты меня поцеловал.

— Да, поцеловал.

Между нами повисает тишина, пока она теребит края рукавов, а её губы двигаются, словно пробуя слова на вкус, чтобы понять, как они прозвучат.

— Зачем ты это сделал? — наконец спрашивает она.

— Потому что я так хотел.

Она нетерпеливо цокает языком.

— Но почему?

Ну, я не могу ей лгать, но могу сказать об этом мягко.

— Потому что ты мне очень нравишься.

Она раздражённо качает головой.

— Почему?!

— Для этого нужна причина? — спрашиваю я, пытаясь подобрать слова, которые описали бы, как моё тело загорается, когда она рядом, и насколько полным надежды я себя чувствую, когда смотрю в её глаза.

Идеальная девушка, которая знает мой самый страшный секрет и не убегает.

— Никто никогда не испытывал ко мне влечения, так что да, нужна причина.

О, милая.

Её руки сжимаются в кулаки, и она смотрит на меня с подозрительной воинственностью, словно я что-то скрываю, а она твёрдо намерена это вытянуть. И да, я скрываю, что уже решил, когда мы поженимся и сколько у нас будет детей, но это ради её же блага. Она взбесится, если я ей расскажу.

— Хорошо. Присаживайся.

Она поджимает губы, раздумывая, стоит ли выполнять мою просьбу. В конце концов, соглашается, и я придвигаю к ней её нетронутую чашку с эгг-ноком и наливаю себе ещё.

— Кстати, очень вкусно, — говорю я, сделав глоток. — Ладно. Ты веришь в родственные души?

Она стонет, качая головой.

— Правда? Родственные души? Это твоё объяснение?

— Понимаю твою реакцию. Я тоже не верил в родственные души, по крайней мере, до сегодняшнего вечера. Честно говоря, даже был убеждён, что у меня никогда в жизни не будет честных, любящих отношений.

Она хмурится.

— Почему? Ты красивый, молодой и очень обаятельный, если хочешь им быть. Не понимаю, почему женщины не тянутся к тебе.

Моя грудь наполняется радостью от её слов. Я улыбаюсь, и её губы слегка расплываются в ответ.

— Ну, иногда так бывает. Я бы солгал, если бы сказал, что нет, — я вздыхаю, пожимая плечами, потому что какое это имеет значение? Ни одна из женщин, которых я встречал раньше, не приняла бы меня, если бы узнала, кто я. — Полагаю, я довольно привлекателен. Пока держу в секрете свою вторую профессию.

Она фыркает, явно выражая своё презрение.

— Профессия, ха!

Я улыбаюсь и киваю.

— Видишь? Именно это я и имею в виду. Тебя не только не пугает, не возмущает и не оскорбляет то, что я делаю, но ты даже чувствуешь себя достаточно комфортно, чтобы относиться к этому с сарказмом. Я никогда раньше не встречал никого похожего на тебя. И думал, это невозможно.

Она смотрит на меня с недоверием.

— Правда? Так ты… Я тебе нравлюсь, потому что ты думаешь, что мне всё равно, что ты убийца? Понятно.