Каждую ночь до сегодняшнего вечера я проделывала хорошую работу, избегая своих более глубоких чувств, наряду со всей тяжестью того, что на самом деле означала моя смерть. Что это будет значить для других ...

Конечно, я все это делал. Все те вещи, которые 90 процентам людей никогда не удавалось сделать. Например, я провел FaceTimed со своими родителями и встретился с Брук в местном фруктовом саду, чтобы продегустировать вино и нарвать яблок. Мы вдвоем так сильно смеялись над старыми временами, и на несколько часов я забыл о своем затруднительном положении. Вчера я позвонила другим своим друзьям, чтобы наверстать упущенное, все время притворяясь, что ничего не случилось, хотя на самом деле все было не так.

Однако сегодня вечером я не хотела ни с кем разговаривать. Ни с кем, кроме него.

Поскольку я не собирался этого делать, я мог бы попробовать свой обычный трюк - марафон по мюзиклам или насыщение себя любовными романами, но проблема была в том, что все это не давало мне чувствовать себя живым. В дни, прошедшие с тех пор, как я покинул Священные Залы, все мои развлечения стали казаться развлечениями, которые я не мог себе позволить. В любом случае, у меня не было возможности сосредоточиться на них.

Вместо этого я оказался в этом странном промежуточном состоянии, одновременно желая чуда и того, чтобы другая туфля полетела вперед и, наконец, упала - хотя бы по той простой причине, что я хотел избавиться от боли, вызванной тем, что я вот так заперт в подвешенном состоянии.

Я прижала руку к двери и прислонилась лбом к прохладной поверхности, тоскуя по гробовщику своей души больше, чем по кому-либо или чему-либо после того, как узнала, что смотрю в дуло пресловутого и неотвратимого пистолета.

С одной стороны, моя тоска по нему не имела никакого смысла. С другой стороны, учитывая то, что он заставил меня почувствовать, что найти любовь было возможно, мои желания обрели смысл во всем мире.

Но с другой стороны, Грим не отвечал на мои ухаживания и не флиртовал в ответ — неважно, насколько смелым сделало меня осознание моей неминуемой кончины. Он все еще оставался несбыточной мечтой. Мы были несбыточной мечтой. И у меня больше не было на это времени.

- Я бы хотела, чтобы это было не так, - прошептала я, отталкиваясь от двери, готовая закончить ночь хорошим и долгим безобразным рыданием теперь, когда реальность наконец сочла нужным обрушиться на меня, разрушив мой и без того шатающийся мир.

Однако, когда я снова обернулась, я подпрыгнула, обнаружив, что он стоит передо мной, все шесть футов его сексуального, обреченного и мрачного "я" расположились между мной и остальной частью моей пустой квартиры, с невиданной ранее свирепостью в этом ледяном взгляде.

У меня перехватило дыхание, когда мое сердце запустило гиперпривод.

Пристально глядя на меня, напряжение сковало все его тело, он сократил расстояние между нами двумя длинными шагами.

Он поймал меня своими татуированными руками.

Затем его губы — теплые и требовательные — нашли мои за мгновение до того, как он втолкнул меня в дверь, прижимая к ней.

33

33

МРАЧНЫЙ

TК черту надежду — по крайней мере, ту, что у меня была для меня.

Может быть, вкус рая - это все, что нужно такому человеку, как я.

Какой бы ад ни поджидал меня после всего, что я сделал — и собирался сделать, — он мог заполучить меня. Я уже мог авторитетно заявить, что неизбежные муки, с которыми я столкнусь за то, что уклонялся от своих обязанностей, игнорировал свою клятву, пересек эту границу… с ней ... стоило того.

У нее был вкус вишни и ванили, ее тонкий аромат цитрусовых и жимолости дразнил мои воспоминания о ночи Хэллоуина, когда она обвила меня руками, ее гибкие изгибы столкнулись с моими несгибаемыми костями.

Когда Хелена поцеловала меня в ответ, ее теплые и мягкие руки обхватили мое лицо, ее губы ответили на мои требования. Теперь, когда она прижимала меня к себе, ее желание было неприкрыто, ее пыл рассеял все сомнения, которые я питал в том, что она не хотела меня. Я не имел в виду то, что она мне сказала.

Так и было.

И это знание высвободило что—то свирепое внутри меня, жадную жажду, которую я пыталась сдерживать, - ту, которая теперь вырвалась из моей выпотрошенной и истерзанной войной души, чтобы наполнить мою кровь и воспламенить мою плоть.

Заброшенный так долго, этот костюм из мышц и кожи стал для меня чужим. Однако в этот момент, когда Хелена прижалась ко мне, ее сердце выбивало сигнал SOS, на который мне не терпелось ответить — и успокоить, - я снова безвозвратно слился со своим телом. И с ее тоже.

Ее руки наполовину опустились, наполовину скользнули к воротнику моей куртки, и от того, как эти тонкие пальцы обхватили жесткую черную кожу, мой язык нырнул, чтобы попробовать ее на вкус.