Как могло не найтись подходящего слова для того, что он хотел с ней сделать?

Пульсация ниже пояса усилилась до невыносимой боли, молящей об освобождении.

Нетронутый. Непринятый. Непокоренный. Не похотью. Не желанием спать.

Айрик долго наблюдал за ней. С того момента, как корабль отключил питание, над их головами сработал таймер. Они оба умрут здесь. В конце концов. Если не от голода или нападения животного, то один из них в какой-то момент станет жертвой измененной кудры. Даже сейчас они спали в двух шагах от него.

Но он так устал. И кудра не причинила бы им вреда, если бы они не мешали ей.

Усталость навалилась на него так сильно, что он подумал, не погиб ли он в катастрофе и это были его предсмертные сны.

Если бы в загробной жизни с ним была Нора, подумал он с совершенно излишней покорностью судьбе, то он бы с радостью остался мертвым. Ему пришла в голову странная мысль, что он провел бы остаток вечности, заботясь о ней, если бы она позволила. Он был бы свободен от клятвы, возможно, даже поддался бы ей. Быть рядом с ней и услышать следующее слово из ее прелестных уст. У них было бы время до скончания веков делиться друг с другом. Он был бы с ней нежнее. Без давления ...всего, он знал, что был бы добр, как она того заслуживала.

При этой мысли его глаза закрылись, убаюканные биологической потребностью и, возможно, желанием встретиться с Норой в ее снах.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

АЙРИК

Глаза Айрика распахнулись, каждый нерв в его теле напрягся от инстинкта, что опасность настигла их. Запах инфекции витал в воздухе раннего утра. Вокруг них раздавались тяжелые шаги, земля вибрировала при каждом шаге. Он похлопал по земле в поисках своего меча, его пульс участился, когда он посмотрел вниз.

Огромный маргорок обнюхивал ноги Норы, изо рта у него текла слюна. Его мужской член был полностью вытянут, почти касался земли, с него уже капало семя. Его дыхание было неровным, а пятнистая кожа туго натянулась на костях. Умирающий от голода, болезней и гона. Всеядное существо, предпочитавшее растительность, но способное растоптать любого хищника своими хоботообразными лапами ради еды, если ему заблагорассудится.

Его пистолет был слишком далеко, с другой стороны от Норы.

Рука Эйрика сомкнулась на клинке.

Маргорок поднял нос в воздух, выискивая что-то. Из его глаза сочился гной — должно быть, он нашел их по запаху, привлеченный безошибочным женским запахом Норы.

Двигаясь бесшумно, Айрик сбросил гравитационный код своего меча, уменьшив его притяжение. Даже без скафандра, способного противостоять силе, полагаясь только на свою собственную силу, тело маргорока могло быть притянуто к нему — риск, на который он должен был пойти. Бьющегося в гоне маргорока не остановить, даже если он умрет. Он расплющит их в ярости, прежде чем рухнет сам.

Крепче сжав рукоять меча, Айрик занес клинок.

Из-за двери донесся пронзительный лай.

Маргорок издал рокочущее ворчание, но остался там, где стоял.

С порога Лаки залаял громче.

Глупое, храброе создание. Оши пытался заманить зверя обратно к себе.

Чей-то палец коснулся его колена.

Он услышал рядом с собой хриплый голос Норы. - Что случилось?

“ Тихо, ” сказал он резким шепотом. Разрываясь между ними и паническим лаем Лаки, маргорок мотал головой взад-вперед, ища пару, а затем еду.

Нора улыбнулась, убирая волосы со своих все еще полузакрытых глаз. - Почему ты шепчешь?

Она говорила слишком громко. Маргорок обернулся.

“ Не спускай с меня глаз и заходи сзади. Айрик снова занес клинок. “Все в порядке. Все будет хорошо.

Краем глаза, словно при замедленном падении, Нора полностью открыла глаза, затем повернула голову.

— Не смотри...

Ее крик пронзил каждую клеточку его тела.

Инстинкты зверя мгновенно привели к бешеному топоту. Он встал на дыбы, готовясь вскочить на Нору и занеся лапу, которая придавила бы ее к земле.

Не имея больше времени на раздумья, Айрик потащил ее визжащее тело за собой. Он услышал глухой удар ее тела о стену, затем опустил свой клинок на шею маргорока.

Его голова отделилась от тела одним ударом. Из разрубленной шеи хлынула кровь. Притянутый силой тяжести меча, тяжелый и вонючий, он покрыл Айрика толстым слоем, затуманивая зрение и наполняя рот.

Он схватился за пистолет, затем выронил лезвие и закашлялся.

“ Нора, ” выдохнул он. Почему она не издает ни звука? Неужели он опоздал? Ударил ли маргорок ее перед тем, как оттащить?

Ощущение жужжания пробежало по его коже, когда он повернулся.

Он нашел ее с широко раскрытыми глазами, дрожащую, прислонившуюся спиной к стене. Его прекрасная человеческая особь была покрыта кровью с головы до ног, но, слава всем силам, божественным и природным, она все еще была жива.

У него перехватило горло — неужели он испытал такое облегчение? Неужели она уже так много значила для него?