Сосредоточившись на том, чтобы согреть Айрика, Нора сбросила рубашку и подавила свое желание, надежно спрятав все его остатки за осознанием того, что она мастер разрушать жизни, включая свою собственную.

Ее поразило, что каждая частичка его тела была прекрасна. От его волос, которые переливались, как будто были сотканы из шелка, до носа и губ, совершенно человеческих по форме, но превосходящих совершенство, до его кожи, которая на самом деле вовсе не была кожей, а больше походила на толстую шкуру.

Несмотря на крепкую кожу, он был покрыт темными серебристыми шрамами —самый страшный на его правой руке. Она охватывала всю длину его руки, закручиваясь спиралью от внутренней стороны запястья вверх по внутренней стороне предплечья и сужаясь к локтю. Она была толстой, с десятками крошечных бугорков по всей длине - там, где ее, должно быть, грубо сшили. Как странно для общества, путешествующего в космос. Неужели они не могли сделать для него что-нибудь получше?

“ Что с тобой случилось? ” спросила она, поднимая его правую руку, чтобы увидеть самые свежие шрамы. Те, что остались от царапины сеты.

Они уже зажили, оставив приподнятые рубцы, похожие на четыре стержня расплавленного металла, воткнутые в его кожу. Болезненное напоминание о человеке, которого он спас, из-за которого его чуть не убили.

“ Прости, - сказала она, поднося его руку к губам, чтобы поцеловать каждое прикосновение. Секрет между ней и ее сердцем. “Мне так жаль”.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬПЕРВАЯ

НОРА

Должен ли он все еще спать?

Нора погладила Айрика по щеке. Какими бы белыми ни были его волосы, ресницы были черными и густыми. Они затрепетали, но, кроме легкого вздоха, он никак не отреагировал, все еще крепко спя.

Я дала ему только одну полоску. Он огромный — почему это еще не вышло у него из организма?

Теперь, когда у Норы появилось время подумать, сердце запульсировало в панике. Антигистаминный препарат был безопасен для взрослого человека. Не взрослыйти'роси, какими бы похожими они ни были. Как глупо с ее стороны было давать ему наркотик, не зная, как он будет усваивать его.

Прижимаясь к Айрику так, словно он вот-вот исчезнет в клубах дыма, Нора поискала их сумки. Она заметила их по другую сторону спальных мешков, слишком далеко, чтобы дотянуться.

Они не ели уже несколько часов. Возможно, в этом и была проблема. Хотя она была не очень голодна — синяя морковь, съеденная накануне вечером, была крахмалистой и сытной, — он мог умереть от низкого уровня сахара в крови, а она бы и понятия не имела.

Лаки оживился рядом с ней, словно ожидая просьбы.

Удивительный мальчик. - Наши сумки и воду, пожалуйста.

Он мгновенно умчался прочь. Хотя она не могла долго размышлять о том, почему инопланетное животное вообще понимает английский, она была благодарна за то, что он принес их вещи и бросил их ей.

Она расстегнула магнитную застежку на сумке Айрика и открыла ее. Роясь в бумажных картах, по которым они следовали, - удивительно старых технологиях для культуры, путешествующей среди звезд, - Нора нашла пакет с коричневой жижей, которую он ел на борту корабля.

Разорвав его зубами, она выдавила немного зернистой пасты на палец, затем поднесла к его губам.

Боль… Ее так много, что после нее некоторые умирают.

Но он прикоснулся к ней по необходимости… Конечно, она могла бы сделать то же самое. Он не мог быть наказан за то, чего не мог вспомнить или в чем не мог признаться.

Надеясь, что он будет снисходителен, когда проснется, она прижала палец к его губам.

Он фыркнул в ответ.

Воодушевленная, она надавила сильнее, просунув палец между его губами, пока не нащупала кончик острого зуба.

Его губы приоткрылись, впуская ее внутрь.

“ Ешь, пожалуйста” - попросила она его. Осадок растаял у него на языке, и когда он закончился, она отдернула палец.

Рука Айрика взметнулась вверх, он обхватил пальцами ее запястье и зажал ее своим ртом. Крепко, но не больно. Все равно пытка для Норы.

Он сосал ее, облизывая языком кончик ее пальца. Его сильное горло напряглось, когда он проглотил то, чем она его кормила. Она не могла не наблюдать, как его горло дернулось, вбирая в себя все.

Это было так, словно он посасывал нерв, который тянулся вниз к ее груди, через живот, облизывая прямо ее клитор.

Издав всхлипывающий звук, Нора извивалась, чтобы он не давил так ... идеально ... у нее между ног.

Он отпустил ее, ее палец был облизан дочиста, все остальное пульсировало от желания.

О Боже. Как мне пережить тебя?

Выдавив еще немного пасты на палец, она нерешительно поднесла ее к его губам.

Он втянул ее в себя, его язык обвился вокруг нее. Из его горла вырвался тихий стон, затем тихое поскуливание, когда он ел. Она задержалась у него во рту, позволяя ему сосать на досуге, смакуя это так, как будто это ее кормили, прикусив губу, чтобы сдержать собственные стоны.

Она кормила его до тех пор, пока мешочек не опустел и ее тело не запылало под ним.