“Для тебя это очень скоро закончится”, - сказал Ршавик. Когда-то его голос звучал громко, но теперь Айрик изо всех сил старался расслышать его. “Я достаточно сделал для вейнари, сказал им достаточно слов, и ничего из этого не было достаточно, чтобы удержать тебя ...” Он сжал рот, тени на его заклейменных челюстях изогнулись от напряжения.

Айрик наблюдал, как его щеки теперь пылали от ярости по причине, которую он пока не мог определить, когда его мать потянулась к отцу. Отведя взгляд к двери библиотеки, он сосредоточился на пыли, скопившейся на рычаге и панели замка — хранилище не открывалось целую вечность. Возможно, его отец потерял интерес к словам.

“Идти по пути - это не выбор”. Айрик изо всех сил старался, чтобы его голос звучал ровно. Почему он был так зол?

Сельди потянулась к его руке через стол, пошевелив пальцами, чтобы соблазнить его, как делала, когда он был маленьким. “Это не выбор. Но для тебя, мой прекрасный мальчик, это не будет твоим будущим”.

Хотя Айрик не ответил на ее прикосновение, она продолжила. “ Мы обо всем договариваемся. С Аэлом...

“Для него безопаснее не знать”, - сказал Ршавик, прежде чем повернуться к Айрику. “Скоро, мой сын. Просто продолжай выживать”.

Айрик перевел взгляд с родителей на меня. Их голоса дрожали, а на ресницах собирались капли светящихся слез — слезы ти'роси сияли, когда их переполняли эмоции.

Какой фатальный недостаток, подумал Айрик. Он оттолкнулся от стола, его стул со скрежетом покатился по полу. “ Нетронутый. Нетронутый. Непокоренный, ” сказал он. “Это то, кем я являюсь сейчас, поскольку Алгоритм выбрал меня. Выбора нет”.

Рука Айрика, державшая гель, дернулась на его щеке. Боль пронзила его лицо. “Но у тебя был выбор не создавать меня... таким”. Его сердце сильно забилось. Ему пришлось сбежать.

Они никогда не познали бы боль от травмы или болезни с такой силой, с какой она обрушилась бы на него. Их единственной обязанностью в жизни было стареть, хотя, похоже, последние несколько лет сказались на обоих тяжелее, чем ожидалось.

Бросив еще один взгляд на протянутую руку матери, он ушел.

Он услышал, как мать встала вслед за ним, затем несколько приглушенных слов отца.

Какая-то надежда заставила его остановиться в холле, кровь застучала в ушах. Ожидание ... чего-то.

За ним никто не пришел. Айрик потер грудь, ощущая нарастающее напряжение, причины которого он не понимал. Он вернулся в свою комнату, где лег спать на полу. Мягкая постель его детства больше не подходила ему.

На следующее утро, еще до восхода солнца, он организовал обратный перелет в Зармур. Он слишком сильно скучал по своим прародителям. Слабость, которую нужно было подавлять, а не подпитывать ожиданием встречи с ними после того, как они проснутся. Какая бы болезнь ни заразила их разум любовью она его не заразит. Он останется нетронутым, непобежденным и заслужит престиж моразира, несмотря на то, что он дикий.

Он тихо сказал Пуше, какая она хорошая. Мысль о том, что он холодно обошелся со своим маленьким другом, ранила его сильнее, чем он мог игнорировать, и он надеялся, что со временем научится избавляться и от этой привязанности. Но сейчас он погладил белое пятно в форме звезды у нее на голове и в последний раз зарылся носом в ее мех.

Он ушел до того, как проснулись родители, позволив упорствовать детской мысли, что для них было бы хорошо хоть раз по нему скучать — и пожалеть о том, что они сделали с ним без его согласия.

Прошел день. Избитый во время ковки и слишком уставший, чтобы замечать Торрена, тревожно напевающего какую-то потустороннюю песню со своей стороны их жилища, он лежал на своей койке, прикрыв глаза рукой.

Как только он, наконец, погрузился в сон, раздался резкий стук в дверь.

Айрик выпрямился, разворачиваясь на звук.

Еще три настойчивых стука.

Он вскочил, направился к двери, но затем заколебался. Было поздно — слишком поздно для обычного вызова.

Собравшись с духом, он открыл дверь.

Он замер, увидев форму командира. Подняв глаза, он встретился с жестким взглядом Элиора Дарина. Когда-то моразир, приставленный следить за успехами своего отца, а теперь кандидат на должность генерала.

Айрик не видел ее с тех пор, как его призвали пройти тропой моразир, за исключением мимоходом, когда она навещала Торрена, его товарища—кузницу и живого прайма - детей без прародителей, созданных полностью в лаборатории и близких к биологическому совершенству. Но технология еще не была доведена до совершенства, и те немногие, кто доживал до рождения, почти всегда считались нежелательными и уничтожались.

“Я снова сделал что-то не так?” - спросил тихий голос из-за спины Айрика. В темноте были видны только глаза Торрена, широко раскрытые от уже набежавших голубых слез.

“Нет”, - сказал Элиор. - Я здесь из-за него.

Айрик почувствовал сильную руку на своем плече, вытаскивающую его за дверь.

Прежде чем он успел открыть рот, ее хвост обвился вокруг его лодыжки и протащил его до середины коридора.