Я поднимаю пистолет и наставляю на него. На несколько застывших мгновений нет слов. Я — хищник, зафиксировавший внимание, замечающий лёгкое напряжение в его плечах и то, как сжимается его челюсть.

Адриана внезапно бросается вперёд, врезаясь своим весом в мой бок. Выстрел уходит, врезаясь в стену. Когда я поворачиваюсь, Эрик исчез.

Я сверлю её взглядом. — Зачем ты это сделала?

— Ты безумен? — кричит она. — Они накажут тебя за это!

Я пожимаю плечами и иду к столу, аккуратно кладя пистолет.

Накажут меня.

Какая разница.

Она следует за мной в коридор, отчаяние в каждом шаге. — Джуд, пожалуйста. Вернись. Ты теряешь себя.

Я достигаю стены и наклоняюсь достаточно, чтобы схватить маску с книжной полки. Я поднимаю её и смотрю на неё. Без неё моё лицо чувствуется… обнажённым.

— Эй! — кричит она. — Положи это и ответь мне, чёрт возьми.

Я провожу большим пальцем по белой поверхности и тёмным пятнам засохшей крови. — Она понимает меня.

Адриана замолкает. — Что? Кто? Эта штука? — спрашивает она, указывая на маску.

Я не отвечаю. Я просто продолжаю смотреть на неё, чувствуя огромное желание надеть её и пойти вырезать всех в этом доме. Эрика, Алексея и остальных его людей на дежурстве сегодня ночью. А затем засунуть этот ствол в рот и нажать на спусковой крючок.

— Пожалуйста, просто посмотри на меня, — умоляет она. — Давай, Джуд, остановись. Не будь глупым.

Моя хватка на маске крепчает. — Ты не понимаешь, да? — мрачно усмехаюсь я, плечо царапает стену, когда я спотыкаюсь вперёд. Я загоняю её в угол без намерения, прижимая к стене коридора. — Маска — это не маскировка. Это не то, что я надеваю и снимаю. Она не отделена от меня. Она — это я.

Она качает головой, слёзы текут по щекам. Я пугаю её.

— Это обещание, что я никогда больше не буду мягким. И если кто-то попытается заставить меня что-то чувствовать… — я наклоняюсь близко, моё дыхание касается её уха. — Я убью их за это.

Слова эхом висят между нами. Я даже не узнаю свой голос. Мгновение мы просто дышим друг на друга. Затем я отступаю, отворачиваясь от неё, чтобы идти в спальню. Я просто хочу спать.

Но сзади раздаётся испуганный вздох. — Джуд!

Я оглядываюсь, чтобы увидеть, что случилось, и резкая боль вонзается в шею. Я вздрагиваю.

Адриана вскрикивает, и комната мгновенно качается. Моя рука взлетает, чтобы нащупать дротик, торчащий из кожи.

— Б—блядь, — бормочу я, ноги подкашиваются. Дверной проём фокусируется, и Эрик стоит там, теперь опустив пистолет, наблюдая за мной. А рядом с ним Алексей с выражением разочарования на своих жутко спокойных чертах.

Я шатаюсь, колени подгибаются. Я слышу, как Адриана кричит моё имя. Земля быстро приближается, тьма сужает зрение. Последнее, что я слышу перед тем, как лицо встречается с полом, — голос Алексея.

— Ты заплатишь за потерю контроля.

А затем ничего.

Глава 35

АДРИАНА БРИТТОН

Я всё ещё вижу это, когда закрываю глаза: то, как Джуд поднял пистолет с той же отстранённостью, с какой делает обычные вещи. Но нет, он просто прекратил чью-то, блядь, жизнь, не дрогнув. Айден даже не успел среагировать, прежде чем пуля вонзилась в его мозг. То, что остаётся со мной, — не кровь и не звук, а то, как Джуд стоял потом, глядя на красное, расползающееся по полу, будто изучал что-то увлекательное.

Это напугало меня, потому что он выглядел таким отсутствующим. И когда они пришли за ним, он даже не мог сопротивляться. Они просто утащили его, пока другие вбегали убирать тело и кровь.

Это было два дня назад.

Два дня, в течение которых никто не тронул меня пальцем, что должно казаться милостью, но ощущается как отсрочка. Каждый раз, когда Эрик приносит мне еду, он изучает меня так, что у меня мурашки по коже. Такие мужчины, как он, не отказывают себе без причины, и я не могу избавиться от уверенности, что Алексей, вероятно, готовится передать меня Владу в ближайшее время.

Когда Эрик входит тем вечером, я не отступаю от него. Я подхожу прямо к ублюдку, забираю поднос и отставляю его в сторону. — Я хочу его видеть, — говорю я.

Он выдыхает, будто я создаю неудобства, и прислоняется к стене с забавой. — Я как раз собираюсь снова его увидеть, — отвечает он с хищной усмешкой. Которую я, блядь, ненавижу.

— Возьми меня с собой.

Его взгляд обостряется. — Ты можешь стоять снаружи двери подвала. И всё.

Гнев вспыхивает в груди, но я всё равно киваю, потому что объедки лучше, чем ничего, и даже закрытая дверь ближе, чем я была за сорок восемь бесконечных часов. Я понятия не имею, что они с ним делают, но я знаю, что это не к добру.

Он ведёт меня через дом и вниз по чёрной лестнице, где воздух становится холоднее и тяжелее с каждым шагом, будто сами стены впитывают то, что происходит здесь. — Здесь ты останешься, — говорит он мне, и прежде чем я успеваю возразить, он проскальзывает внутрь и запирает за собой дверь.