Я сжимаю челюсть так сильно, что она почти трескается. Под этим в моей крови скользит ледяная змея.

Ярость.

Адриана становится передо мной на колени, осторожно кладя руки на мои колени. — Джуд. Пожалуйста.

Я смотрю мимо её плеча.

— Эй, — говорит она.

Я киваю раз.

Она изучает моё лицо, вероятно, ища что-то, что выглядит человеческим. Я не даю ей ничего. Так легче. Если я позволю себе это чувствовать, я утону в этом. Поэтому я заставляю это умереть.

Где-то днём, я не знаю когда, она ведёт меня к дивану. Она садится рядом, её бедро слегка касается моего. — Поговори со мной. Ты был... отсутствующим весь день.

Я смотрю на телевизор, не глядя на то, что там. Она тянется к моей руке. Я позволяю ей взять её, но не сжимаю пальцы в ответ. Я чувствую, как отдаляюсь внутрь себя, будто кто-то отступает в длинный тусклый коридор внутри моего черепа и запирает дверь.

Онемение опускается медленно, милостиво. Я знаю это место. Я жил здесь раньше. Та часть меня, которая пишет музыку, помнит тепло, почти верила во что-то, отступает.

Та часть, которая выживает, остаётся.

Голос Адрианы становится далёким. — Тебе не обязательно нести это в одиночку.

Я почти смеюсь. В одиночку — единственный способ нести это.

День перетекает в вечер, мои подносы остаются почти нетронутыми. Моё тело слабеет, но я приветствую это. Когда солнце наконец угасает за шторами, комната снова темнеет. Я сижу на том же месте, где был весь день, глядя на стену, отказываясь от зеркал, еды, зрительного контакта, мягкости.

Они забрали моё тело прошлой ночью. Они не получат то, что осталось от моего разума. Поэтому я отключаю его, прежде чем кто-то ещё сможет до него добраться. И я сижу в тишине, совершенно неподвижно, пока что-то внутри меня начинает твердеть.

Прежде чем я осознаю, ночь опускается на гостевой дом. Адриана задремала в какой-то момент, свернувшись в углу дивана, но я остался сидеть прямо, глядя в ничто. Она держалась на расстоянии сегодня, к счастью. Я не вынесу больше грёбаных рук на себе. Внезапный резкий стук заставляет её вздрогнуть.

Я даже не вздрагиваю.

Айден входит, руки в карманах, будто зашёл на случайный разговор. Его глаза скользят по мне, и забава мелькает на его лице. — Есть кое-что для тебя, — говорит он. — Завтра вечером. Частный клиент. Алексей говорит, ты снова в графике. На этот раз убийство, — он подмигивает. — Не волнуйся.

Адриана мгновенно вскакивает. — Он никуда не идёт.

Айден усмехается. — Не тебе решать, детка.

— Он не готов.

— Я не знал, что ты его менеджер. Насколько я помню, Алексей всадил пулю в голову его менеджера.

Она огрызается на него, но я перестал слышать их голоса.

Я ничего не слышу, потому что он сказал «завтра вечером, я снова в графике». Как будто вчера я просто дал сбой или что-то в этом роде. Я встаю, и движение заставляет их замолчать.

Адриана смотрит на меня. — Джуд, скажи ему—

Я не утруждаюсь. Я прохожу мимо них в спальню.

Позади Айден фыркает. — Забавно, что Хенрику сказали быть с ним полегче в первый раз. В следующий раз будет хуже. — Он смеётся. — Этот человек должен был сломать его.

Что-то внутри моего черепа встаёт на место.

Сломан. В следующий раз.

Я спокойно открываю ящик тумбочки и сжимаю руку вокруг пистолета.

В гостиной голос Адрианы повышается. — Заткнись, ты жалкий пёс.

Айден смеётся. — О, твоё время тоже придёт, сладкая. Поверь мне. И я буду первым. Ну, Эрик спорит со мной на этот счёт.

Я выхожу обратно, но они не обращают на меня внимания, потому что кричат друг на друга. Адриана стоит ко мне спиной. Айден стоит к ней лицом, одна рука лениво жестикулирует.

Я поднимаю пистолет. И без драматической вспышки гнева, дрожи или колебаний я целюсь. Прямо через плечо Адрианы.

И стреляю.

Голова Айдена откидывается назад. Звук его тела, падающего на пол, глухой и тяжёлый. Он падает в дверном проёме, кровь быстро расползается под ним. Адриана ахает и отшатывается назад, врезаясь в стену у кухни так сильно, что падает картина. Её руки летят ко рту, и я медленно опускаю пистолет. Моё сердце даже не колотится. Оно ровное, когда я подхожу. Глаза Айдена смотрят в никуда, дыра между ними маленькая. Уголок моей губы слегка приподнимается, когда я любуюсь своей точностью. Кровь просачивается по плитке, подбираясь к моим носкам. Я смотрю на неё. Она темнее, чем я ожидал.

Время, кажется, растворяется, потому что я не знаю, как долго стою. Адриана что-то говорит. Кажется. Её голос звучит далеко. Я не обращаю внимания, пока не слышу внезапную интонацию в её тоне.

Я поднимаю голову и вижу Эрика в дверном проёме, его голубые глаза впиваются в тело Айдена. Затем в кровь. Затем они находят мои и расширяются.