- Туберон? Он мертв? - Катон был потрясен потерей. Он хорошо узнал этого человека во время кампании по взятию оплота друидов Моны. - Как?

Макрон вкратце объяснил предательство триновантского фермера, который заманил ауксилариев в ловушку. - Это было хорошо сработано. Мы наблюдали за этим местом несколько часов, прежде чем войти. Должен отдать должное жителям поселения. Они хорошо сыграли свою роль, притворяясь, что занимаются своими делами, как будто ничего не было запланировано. Большая часть повстанческих сил, должно быть, заняла позицию прошлой ночью, чтобы дождаться, когда мы сделаем свой ход. И они задержали прибытие фургонов на достаточно долгое время, чтобы любые подозрения рассеялись. Нам повезло, что они не предприняли никаких попыток последовать за нами сюда. Они пока не настолько уверены в себе или глупы, чтобы испытывать судьбу. Но в целом, достаточно умны.

- За исключением нашей стороны, - резко ответил Катон, усталость взяла верх над тактом. Огорченное выражение лица Макрона сказало ему, как остро он винил себя в том, что произошло.

- Было еще кое-что, господин. Я видел Боудикку. Она была там, возглавляя мятежников.

- Значит, она выжила в битве. Мне придется сообщить об этом пропретору, когда я буду делать свой доклад. - Катон остановился и повернулся, чтобы отпустить четырех ауксилариев, которые сошли на берег. Он не хотел, чтобы они подслушали следующую часть разговора. Как только они ушли, он снова обратил свое внимание на Макрона. - Я бы хотел, чтобы до этого никогда не доходило, но Боудикка – враг, и ее нужно уничтожить. Либо она, либо мы, мой друг.

- Тебе не нужно мне этого говорить. Что бы ни случилось в прошлом, для меня это больше не имеет значения. Я знаю, что нужно сделать, и тебе не стоит беспокоиться на этот счет. Когда придет время, она умрет. Единственная уступка, которую я сделаю, - это обеспечить ей быструю смерть. Клянусь в этом Юпитером Наилучшим Величайшим.

Катон слышал раскаяние в словах Макрона. Насколько это было связано с потерей близких ему людей от рук мятежников Боудикки, а настолько с его ролью в том, что тот позволил ей сбежать и поднять восстание, он не мог сказать. Но смятение в сердце его друга было очевидным. Лучше не позволять ему зацикливаться на этом.

- Какие еще плохие новости у тебя для меня?

- Получил сообщение из Камулодунума. Первая партия подкреплений из Второго легиона прибыла. Только половина когорты. Три центурии новобранцев, только что из учебного центра в Иске, под предводительством центуриона, только что повышенного в звании. Никаких признаков обещанной нам конной когорты, и никаких вестей о кораблях флота.

- Дерьмо, - яростно сказал Катон. - Как Светоний может ожидать от нас чего-либо, если он не снабдит нас инструментами для работы? Нам нужно больше людей. Хороших солдат, заметь. Не зеленых новобранцев. Единственный способ победить мятежников – окружить их, а затем раздавить, когда у них не будет возможности сбежать. Ничто другое не поможет.

- Если только что-то не случится с Боудиккой, - предположил Макрон. - Если ее убрать, может быть, восстание сойдет на нет. Мы могли бы назначить цену за ее голову. Достаточно значительную, чтобы заставить одного из своих предать ее.

- Я думал об этом, - ответил Катон, вспоминая разговор с Ганоменом несколько дней назад. - Не все поддерживают ее намерение продолжать восстание. Проблема в том, что мы не знаем, где она находится. Мы не знаем местность. Тебе следовало бы ее лично увидеть, Макрон. Настоящий лабиринт узких водных путей и тростниковых зарослей. Без проводника мы можем потерять армию в этих болотах. Мы также можем предположить, что многие в племени слепо преданы своей царице. Они будут сражаться за нее и не отдадут ее ни за какое количество римского серебра. И она наверняка примет меры предосторожности против предательства. Большая часть ее личной охраны выжила в битве. Она будет держать их рядом, чтобы защитить ее от предателей. Наша лучшая надежда в том, что она лично возглавит свои войска, как она сделала в засаде, в которую ты попался. Она будет их осуществлять достаточно часто, и есть большая вероятность, что ее убьют, тяжело ранят или захватят в плен. Может быть, просто может быть, мы найдем кого-то, кто захочет предать ее за правильную цену, но я сомневаюсь в этом, по крайней мере, пока все обстоит именно так. Это может измениться, как только мы начнем давить на мятежников. Каждый раз, когда мы будем уничтожать один из ее отрядов или поселение, ее положение в племени будет еще больше подрываться.