- Я позабочусь о том, чтобы этого не случилось. А сейчас тебе лучше позвать кого-нибудь из наших ребят, чтобы они присоединились к Веллокату. Пятерых будет достаточно. Убедись, что они понимают, что им нужно делать.

- Да, господин. - Макрон встал и отсалютовал, прежде чем уйти.

Катон сидел за столом в одиночестве. Взяв с тарелки ребро, он оторвал полоску мяса и стал жевать, анализируя ситуацию. В том, что жители Комбретовиума настроены враждебно по отношению к Риму, сомневаться не приходилось. Он взглянул на Тасциована, который теперь беспокойно лежал на своем одре. В тот же момент мать вождя подняла голову, и их взгляды на мгновение встретились. Даже на расстоянии Катону было нетрудно прочесть ненависть в ее выражении. Затем она опустила глаза на раненного сына и нежно погладила его по волосам. Катон глубоко вздохнул. Так много зависело от мастерства его хирурга. Если он спасет Тасциована, то приобретет для Рима благодарность и доброе отношение и, возможно, некоторых крайне необходимых союзников. Если же он потерпит неудачу и вождь умрет... Катон страшился последствий.

******

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В Лингомаре

 

Сифодубн вошел в круглую хижину и опустил за собой кожаный полог. Снаружи шел мелкий, но непрекращающийся дождь. Солнца не было видно, лишь на сером пасмурном небе виднелся намек на легкий сумрак. Ощущение холодной сырости проникало повсюду. Единственное облегчение приносил теплый свет костра, потрескивавшего в центре хижины. Большая часть дыма поднималась через отверстие в верхней части. Каждый раз, когда капли дождя падали в пламя, раздавалось слабое шипение.

Боудикка сидела на покрытом мехом табурете, наклонившись вперед, положив подбородок на сложенные руки, и смотрела в самое сердце костра. Ее мысли были заняты судьбой младшей дочери, лежавшей на импровизированной кровати в соседней хижине. За месяц, прошедший после битвы, Мерида вроде бы хорошо оправилась от раны, но теперь у девочки начался жар, и мать опасалась за ее жизнь.

- Моя царица?

Она подняла глаза на Сифодубна и окинула советника ничего не выражающим взглядом, после чего собралась с мыслями и откашлялась.

- Что такое?

- Последние из созванных вами вождей прибыли. Они ждут тебя в зале старейшин.

- Хорошо. Я скоро присоединюсь к ним.

Сифодубн выждал мгновение и тихо произнес.

- Есть ли какие-нибудь новости?

Боудикка покачала головой.

- Ее состояние не изменилось. Никто из целителей не смог ей помочь. Даже Бладок.

- Ах. Я надеялся, что он из всех них знает, что делать, - печально ответил Сифодубн.

- Он сделал все, что мог. Он сделал подношения богам и духам наших предков. Он сказал мне, что теперь все в их руках. Они решат, жить ей или умереть.

- Я сам принес жертву и помолился, моя царица.

Боудикка слегка улыбнулась в знак благодарности.

- Я благодарю тебя. Теперь иди и скажи им, что я иду. Нет, подожди.

Она встала так, чтобы сравняться с ним ростом. Хотя народ с готовностью принял ее как свою царицу и военачальника, она уже давно открыла для себя дополнительное преимущество – использовать свой рост для повышения статуса.

- Скажи мне, кузен, как, по-твоему, они отреагируют?

Сифодубн заколебался, и она увидела сомнение в его выражении лица.

- Не ужели все так плохо? Ты мой ближайший советник, раз все остальные потеряны. Будь честен со мной.

Он кивнул.

- Ну что же, хорошо. Я не говорил со всеми, но скажу, что, возможно, треть из них готова продолжать борьбу. Треть не будет поддерживать восстание дальше, а остальные не определились. Их-то и нужно убедить. Если вы их переубедите, есть шанс, что многие из тех, кто сейчас желает мира, все же найдут в себе силы продолжать сопротивление. Но предупреждаю вас, что моральный дух низок даже среди тех, кто будет сражаться дальше. После такого поражения, которое мы потерпели, в каждом городе, поселении и на каждой хозяйстве есть скорбящие родственники. Урожай и без того был скудным, а тут еще осталось так мало людей. Этой зимой будет голод.

- Многие говорят, что врага невозможно победить. Они лучше обучены и вооружены, они безжалостны и неумолимы. Единственное, что может противостоять этим настроениям, - это глубокая, неугасающая ненависть к Риму и возмущение тем, как обошлись с тобой и твоими дочерьми. Это будет передаваться из поколения в поколение и никогда не ослабнет. – Он улыбнулся. - Ты же знаешь, как мы, ицены, любим обижаться.

- И эту обиду Рим заслужил тысячу раз, - с горечью сказала Боудикка. - Даже если мне не удастся убедить народ, клянусь Андрасте, я никогда не буду знать покоя. Пока я могу держать в руках меч, я буду сражаться с ними до последней капли крови и последнего вздоха. Другого пути для меня нет.