Не успели мы выбраться из здания, как сержант Киттредж из Управления по борьбе с терроризмом отвёл меня и Найтингейла в сторону и сказал, что сначала нам нужно поговорить с кое-какими людьми. Киттреджу не повезло оказаться втянутым в дело «Сокола» пару лет назад и очевидно, поэтому он и попал в этот список. Несомненно, кто-то из старших офицеров решил, раз уж он уже имел дело с нами, странными типами, то вполне подходит для этого снова. Его лицо было непроницаемо, но я видел, он бы предпочёл сейчас арестовывать студентов-медиков в Ладброк-Гроув.

Он повёл нас на двадцать девятый этаж здания, который вместе с двадцать восьмым был вотчиной Управления по борьбе с терроризмом. Это та самая «длинная ложка», которой столичная полиция орудует в делах о политических преступлениях и со спецслужбами.

Там, в переговорной, Киттредж представил нас паре офицеров из МИ-5. Оба были белыми, оба говорили с нарочито приглушённым аристократическим акцентом и носили нарочито невыразительные костюмы из магазина готовой одежды. Он — за тридцать, подтянутый, как регбист, с бледно-голубыми глазами и привычкой щуриться. Она — немного старше, с каштановыми волосами в аккуратном каре и серыми глазами. Она представилась как Финула — без фамилии. Блондин вообще не назвал своего имени и большую часть встречи щурился на Найтингейла.

Кто-то из них притащил с собой полностью защищённый ноутбук «Панасоник Тафбук» — видимо, чтобы можно было играть в «Ангри Бёрдс» прямо на поле боя. Финула заметила мой взгляд и с досадой покачала головой.

— Не спрашивай, — сказала она.

— Он самоуничтожается? — поинтересовался я.

Блондин бросил на меня раздражённый взгляд, но губы констебля Киттреджа дрогнули в улыбке.

— Нет, — ответила Финула. — Но если прижмёт, им можно забить кого-нибудь до смерти.

— Я бы хотел знать, как вы вывели из строя их машину, — сказал Блондин.

— Могу показать, — сказал я. — Если вы не против демонстрации на вашем ноутбуке.

Финула инстинктивно накрыла кейс рукой. Я подумал, а ты точно понимаешь, о чём я?

— Я полагаю, цель этой встречи, — сказал Найтингейл, — обмен информацией о наших американских друзьях.

— Учитывая, что все эти новые исламистские франшизы на подъёме, — сказала Финула, — не говоря уже о вечных правых радикалах и непримиримых фениях, мы слишком заняты, чтобы уделять много внимания нашим ближайшим союзникам.

— Вы знаете, кто они? — спросил Найтингейл.

— Теперь знаем, — сказала Финула. — Это частная военная компания, базирующаяся недалеко от Шарлотсвилля, штат Виргиния. Они выполняли несколько небольших контрактов в Афганистане и Ираке — именно так мы о них и узнали, — но по активности им далеко до «Блэкватер». Официально они называются «Олдерман Текникал Солюшнс», но это название зарегистрировано в 2005 году. До этого всё туманно, но, похоже, раньше они назывались «Виргинская Компания Джентельменов».

Найтингейл пошевелился.

— Это название мне знакомо, — сказал он. — Кажется, я встречался с ними во время войны.

По словам Найтингейла, они составили вторую волну американских практиков, присоединившихся к военным действиям после Пёрл-Харбора. Первая волна состояла примерно из сотни добровольцев из Пенсильванского университета, так называемых «людей печатника», которые прибыли в тысяча девятьсот сороковом году и работали либо непосредственно с Безумством, либо совместно с Управлением специальных операций.

«Виргинские джентльмены», неизбежно получившие прозвище «девственники», держались особняком от практиков Британии и Содружества.

— В основном они действовали из Стамбула, — сказал Найтингейл. — У меня сложилось впечатление, что у них довольно невысокое мнение о нас, и, конечно, не стоит забывать о нашем союзе с Текумсе в 1812.

Блондин оживился и попросил разъяснений.

Оказывается, ещё в 1812 году, когда «особые отношения» были особыми совсем в другом смысле, британская политика заключалась в поддержке создания конфедерации коренных американцев в качестве буфера между агрессивно расширяющимися Соединёнными Штатами и совершенно миролюбивым, ни в коем случае не захватывающим земли аборигенов, кусочком Британской империи, впоследствии известным как Канада.

Когда Гентский договор положил конец войне 1812 года, британцы, в освящённой веками манере, бросили своих союзников. Тех впоследствии уничтожили американцы за одно с другими племенами, которые случайно оказались в той же местности — и даже с теми, кто на самом деле был союзником правительства США во время войны. Именно такие вещи, конечно, и создают колониализму дурную славу.

У Найтингейла сложилось впечатление, что «девственники» так и не простили Безумству то, что оно предоставило знахарям Текумсе современные ньютоновские техники.

— Они скорее избегали иметь с нами дело, — сказал Найтингейл.

— Они участвовали в атаке на Эттерсберг? — спросила Финула.

— Нет, — сказал Найтингейл. — Они были... — он сделал паузу, подбирая слово, — ...презрительны. Они не верили, что исследования немцев представляют значительную угрозу для дела союзников. Я думал, что они ошибались насчёт угрозы, но они были правы насчёт опасности проведения крупной операции так глубоко на вражеской территории.