— Тадг, — миниатюрная женщина, которая кричала из-за руки, мягко кладёт ладонь на плечо куда более высокого перевёртыша. — Если это была подстава для всех нас, не думаю, что первым действием ассасина стала бы попытка убить Пенелопу. И ты заметил, что он ни разу не напал на нас, пока мы сами не пошли прямо на него. Его целью были его собственные брат и сестра.

Она смотрит на Криса, который всё ещё излучает ядерный уровень алой ненависти и ярости.

— У вас был подменыш, притворявшийся твоей сестрой, значит, вы знали или надеялись, что здесь что-то произойдёт, верно?

— Ты наблюдательная, — говорит Пенелопа, хромая вперёд. Я в реальном времени вижу, как её плечо вправляется обратно в сустав, а рука с щелчком становится на место. — Случайно не на юриста учишься?

Если это был он, это объясняет, как ему удалось подобраться так близко.

В особняк никогда не было вторжения, потому что он уже был в особняке!

Но зачем мужчине отрезать себе собственную руку?

Он должно быть безумно несчастен. Или зол!

И почему у него нет никаких эмоций?

И ещё, что там с магией?

Почти уверена, те заклинания исходили не от него по своей природе.

А значит, кто-то зачаровал тот клинок и изготовил припасы.

Но кто?

Все самые очевидные подозреваемые были здесь и сами оказались в опасности!

Здесь происходит что-то ещё.

Посредник.

— Прошу прощения. Вас втянули в наши семейные распри, — говорит Пол, поднимаясь на ноги. И хотя он выглядит не таким потрясённым, как двое его братьев, я вижу, насколько он убит. Хочется думать, я заметила бы это даже без своих эмпатических способностей. — Мы понимаем, что должны вам объяснение, но сейчас просим вас связаться со своими семьями и со всеми гражданскими, кто пострадал, пока мы перегруппируемся и займёмся нашими ранеными.

— Я… — Тадг выпускает вздох, и его плечи опускаются. — Конечно. Не завидую вам, что бы тут ни происходило. Я пойду проверю родителей.

— Мне тоже стоит вернуться к своей семье, — говорит молодая женщина. — Надеюсь, что бы тут ни происходило, всё разрешится.

Её бы устами да богу в уши.

Повисает долгая тишина, пока разные охранники и гражданские из стаи ВанМарков медленно поднимаются после того, что, как я предполагаю, и было альфа-приказом, о котором говорил Тадг, а братья и сестра расходятся, чтобы помочь. Я знаю, им хочется снова собраться и обсудить случившееся, но они ставят нужды других на первое место. Меня это в них ужасно восхищает.

Я не ожидала, что Пол сразу подойдёт ко мне, но он подходит, опускается рядом со мной на колени и берёт моё лицо в ладони. Его тепло просачивается в меня, и я знаю, что утром буду чувствовать себя так, будто меня перетрясли, как коробку с камнями.

— Тебе следовало бежать, — говорит он, и, боже, в его голосе столько боли. Он звучит таким разбитым, но в то же время таким искренним. В последний раз, когда кто-то так сильно переживал за моё благополучие, это была…

Ну, это была моя мама.

— Забавный способ сказать «спасибо», — бормочу я с сердцем в горле. Я прекрасно понимаю, что у меня есть склонность сначала прыгать, а потом смотреть, но, окажись мы в той же ситуации во второй раз и будь я единственным доступным отвлекающим манёвром, я сделала бы ровно то же самое, плюс-минус одно-два импровизированных оружия.

Он выдыхает что-то, что могло быть смешком.

— Спасибо, Черри, правда. Если бы не ты, у нас бы не было ни единого шанса. Если бы не Шёпот…

Ах да! Мне же показалось, что я её видела. Но тот факт, что похороны не взорвались дракой сразу, заставил меня решить, что я ошиблась.

Похоже, нет.

— Шёпот? Где она?

Он указывает себе за плечо, и я вижу извивающуюся массу лиан, больше похожих на кишащих змей, чем на что-либо ещё, и лишь местами виднеется обожжённая плоть.

— Думаю, она исцеляется. Её сильно обожгло. Но скоро здесь будут медики.

От этого тревога пронзает меня насквозь.

— Просто… убедись, что ты им доверяешь. Было бы не самым диким вариантом сначала ранить нас во время массового происшествия с жертвами, а потом прислать купленного целителя, чтобы он отравил или заразил всех уже после.

Лицо Пола каким-то образом становится ещё мрачнее, брови взлетают вверх.

— Об этом я не подумал. Снова тебе должен.

Я пожимаю плечами, отчаянно жаждая этой похвалы, учитывая, насколько сильно мне кажется, что я всё проебала, но не понимая, что с ней делать. Может, я разберу это как-нибудь в другой раз, после пары обезболивающих.

И сна.

— Просто делаю свою работу.

— Думаю, мы оба можем согласиться, что ты вышла далеко за её рамки.

Я качаю головой.

— Не раньше, чем выясню, что случилось с твоим братом и кто заставил его убить вашего отца.