Ардашев молча кивнул, догадываясь о смысле сказанного. Он прекрасно понимал, что это дешёвая игра, попытка с самого начала показать, кто здесь хозяин. Он достал из кармана портсигар, щёлкнул крышкой и, несмотря на запрещающую надпись на стене, закурил, медленно выпуская дым. Никто не сделал ему ни единого замечания. Судя по всему, в Италии правила не чтили даже в полиции.

Лишь через три четверти часа, когда уже второй окурок был выброшен за дверь, тот же самый «мундир» вновь подошёл к нему и, с долей уважения в голосе, пригласил пройти.

Кабинет делегата оказался небольшой комнатой. Сквозь широкие деревянные планки опущенных венецианских жалюзи в помещение пробивалось южное солнце, рисуя на полу полосатую тень. На стене висело простое распятие и официальный портрет короля Умберто I.

За столом, заваленным бесчисленными папками, сидел мужчина лет сорока пяти с усиками-трапецией и бритым подбородком. Заметная проплешина, потный лоб и недоверчивые глаза напомнили фотографию, которую несколько минут назад Клим увидел в газете. Делегат Чезаре Червелло демонстративно достал из круглой коробочки мятный леденец, отправил его в рот и, не предлагая незваному гостю сесть, произнёс:

– Слушаю вас, синьор… Мне доложили, что вы настаивали на срочной встрече… Parlez-vous français?

– Да, разумеется, – спокойно перешёл на французский дипломат. – Клим Ардашев, чиновник по особым поручениям Министерства иностранных дел России.

Он извлёк из внутреннего кармана сюртука конверт, вынул оттуда сложенный вдвое лист и положил его на стол перед полицейским.

Червелло взял документ. Плотная гербовая бумага и большая печать с двуглавым орлом не оставляли сомнений в его подлинности. Он быстро пробежал глазами по тексту: «…уполномочиваю титулярного советника, чиновника по особым поручениям Министерства иностранных дел Российской империи господина Ардашева Клима Пантелеевича представлять интересы консульства по делу… купца I гильдии Чаплыгина Платона Ерофеевича…»

«Стандартная дипломатическая процедура», – мысленно усмехнулся сыщик, но следующие строки заставили его нахмуриться. В доверенности говорилось, что поверенному вменяется в обязанность «…обеспечение и защита всех личных, имущественных и законных прав…» российского подданного.

Чезаре Червелло поднял взгляд на Ардашева. Он прекрасно понял, что скрывается за этой обтекаемой фразой. Это был официальный пропуск в дело, оформленный так, что комар носа не подточит. Тяжело вздохнув, он указал рукой на стул.

– Прошу садиться, синьор Ардашев.

Клим, забрав документ, расположился напротив.

– Итак, господин делегат. Купец первой гильдии, человек с безупречной репутацией, брошен в тюремную камеру. Я хотел бы знать, какие для этого имеются основания.

– Основания, уж поверьте, самые веские, – Червелло опёрся локтями на стол, и его голос обрёл уверенность. – Во вторник вечером, 26 числа, конте Винченцо Монтесано был найден мёртвым в кабинете палаццо в Испанских кварталах, в переулке Семи Скорбей, что сразу за Виа Толедо. Зрелище, доложу я вам, не для слабонервных. Старик был в буквальном смысле пригвождён к спинке дубового кресла, точно бабочка, нанизанная на булавку. Лезвие вошло в сердце. Мгновенная смерть.

– Орудие преступления установлено?

– О, да. И это весьма примечательный предмет. Не стилет и не кухонный нож. Это старинный средневековый кинжал, так называемый баллок, с характерной формой рукояти. Висел на стене кабинета. Вернее, таковых было два. И ваш соотечественник схватил один из них и ударил графа.

– А каков, по-вашему, мотив?

– Корысть! Он несколько дней обивал пороги палаццо. Монтесано владел уникальной коллекцией эпохи Ренессанса. Русский купец страстно желал приобрести одну вещь. Но они не сошлись в цене.

– Что за вещь?

– Распятие, некогда принадлежавшее самому Лоренцо Медичи. Бесценная работа. И знаете, синьор Ардашев, оно исчезло. Из всего собрания пропала только эта штука. К тому же Чаплыгин был последним, кто посетил графа тем вечером, это подтверждает пожилой швейцар палаццо Паскуале Эспозито, вышедший выкурить трубку у самого входа. Он отчётливо видел, как русский купец стремительно выбежал из ворот, едва не сбив его с ног. Вполне очевидно, что ссора переросла в драку, затем ваш соотечественник швырнул Монтесано в кресло и, сорвав со стены кинжал, пригвоздил несчастного к спинке. Убийца скрылся, прихватив то, за чем пришёл.

– Это всего лишь гипотеза, господин делегат. Но для обвинения российского подданного такого ранга нужны вещественные доказательства, а не только показания слуги.