Сначала настигли Джулиано. Словно из-под земли вырос Бернардо Бандини, а следом за ним, с лицом, искажённым гримасой ненависти, ринулся Франческо Пацци. Джулиано, атлетически сложенный и сильный, попытался выхватить клинок, но первый удар Бандини в спину заставил его согнуться. А затем на него обрушился град ранений. Франческо Пацци, обезумев от ярости, резал и колол, не разбирая куда. Сталь входила в тело молодого Медичи снова и снова – девятнадцать раз. В слепом исступлении, нанося очередной выпад, Пацци промахнулся и с животным рыком вонзил кинжал в собственное бедро. Но боли он не почувствовал. Джулиано рухнул на мраморный пол в лужу мгновенно растекающейся крови. Жизнь покинула его прежде, чем тело коснулось камня.

В пятидесяти браччо оттуда, под самым куполом, Лоренцо услышал крик, но не успел понять его причину. Сзади на него набросились двое в сутанах – монах Стефано де Баньоне и священник Антонио Маффеи, чья крепкая рука схватила правителя за плечо, пытаясь развернуть для смертельного удара. У Лоренцо, охотника и турнирного бойца, реакция работала безупречно. Он резко дёрнулся в сторону. Клинок, предназначавшийся сердцу, лишь оцарапал шею.

В то же мгновение второй убийца, де Баньоне, нанёс удар со спины. Но Лоренцо уже обернулся. Кинжал, нацеленный в горло, соскользнул ниже и с глухим лязгом врезался в массивный золотой крест, скрытый под дорогим камзолом. Звук смятого металла утонул в первых криках паники, охватившей собор. Лезвие соскочило, не причинив вреда.

Правитель Флоренции, раненый, но непобеждённый, одним движением выхватил короткий меч из-под плаща и обмотал другую руку тканью, создавая импровизированный щит. Он отступил на шаг, готовый дорого продать жизнь.

Крики переросли в рёв. Толпа, секунду назад стоявшая на коленях в молитве, в панике хлынула к выходам, давя друг друга.

Бернардо Бандини, увидев, что Лоренцо жив, а его сообщники-священники топчутся в нерешительности, с проклятием бросился через хоры, чтобы завершить дело. Путь ему преградил Франческо Нори, управляющий банком Медичи, невысокий человек в летах. Заметив, несущегося на своего патрона убийцу с окровавленным мечом, Нори без колебаний шагнул вперёд. Он встал живым щитом между Лоренцо и Бандини. Смертельный удар, предназначенный Великолепному, пронзил верного слугу. Нори упал замертво, подарив своему господину бесценные секунды.

В этот момент хаоса к Лоренцо бросился его друг, поэт и гуманист Анджело Полициано. Человек книги, а не клинка, он действовал с поразительной ясностью ума.

– В ризницу, синьор! Скорее! – крикнул он, отталкивая растерявшихся друзей Лоренцо, молодых оруженосцев Кавальканти.

Полициано схватил раненого правителя за руку и потащил к северной сакристии. За ними устремились верные телохранители. Вместе они добежали до бронзовых створок, украшенных барельефами Луки делла Роббиа. Оказавшись внутри, они из последних сил навалились на прочные двери и задвинули кованый засов. С той стороны послышались удары и яростные крики.

Наконец-то они оказались в безопасности. Ризница была надёжна, как крепость.

– Кинжал мог быть отравлен! – выдохнул Антонио Ридольфи, ещё один преданный друг. Не мешкая, он припал губами к зияющей ране на шее Лоренцо и начал отсасывать кровь, рискуя собственной жизнью.

Снаружи бушевала буря. Внутри сакристии несколько человек, задыхаясь, прислушивались к звукам. Сиджизмондо делла Стуффа, самый юный и проворный, вскарабкался наверх, к галерее органа, чтобы через решётку осмотреть собор. Вскоре он спустился.

– Там наши! Друзья! – крикнул он.

Двери открыли. Верные сторонники Медичи плотным кольцом окружили раненого Лоренцо.

– Только не возвращайтесь туда, – тихо скомандовал Анджело Полициано, указывая в сторону алтаря, где на мраморе распласталось тело Джулиано.

Лоренцо вывели из собора окольным путём, оберегая от вида погибшего брата. Он шёл, опираясь на плечи друзей, крепко сжимая рукоять меча. На его груди, под разрезанным камзолом, виднелся глубоко вмятый золотой крест, принявший на себя удар нападавшего. В этот день он перестал быть просто украшением, превратившись в святыню.

Заговорщики пролили кровь, но им не удалось обезглавить республику – её правитель выжил. И он жаждал мести.

Глава 6 «Царственный ум»

В гулком вестибюле квестуры, пахнущем табаком и сыростью, Ардашева встретил дежурный полицейский в заношенном мундире. С трудом поняв французскую речь визитёра, он бросил на него недовольный взгляд и, не сказав ни слова, удалился по длинному, тускло освещённому коридору.

Климу ничего не оставалось, как ждать его возвращения. Он устроился на жёсткой деревянной скамье. Время тянулось мучительно медленно. Мимо него провели плачущую женщину, а следом проковылял на костылях старик с перевязанной головой. Затем, стуча подковками сапог, проследовал наряд городских стражников. Из-за закрытых дверей доносились обрывки криков, приглушённые споры и монотонный стук пишущей машинки.

Дежурный вернулся через десять минут.

– Господин делегат занят неотложным делом, – безразличным тоном сообщил он по-итальянски. – Велел вам подождать.