— Рик! — Танис выпустил траву и оперся руками о колени, тяжело дыша. Глаза у него, впрочем, горели лихорадочным блеском. — А ты вовремя. Иди-ка сюда. Покажу тебе кое-что.

Я шагнул к нему, машинально бросив взгляд на пульсирующую жилку на его шее. Частит. Но мотор пока держит.

Танис повёл рукой вдоль расчищенной полосы. Из земли торчали остатки грядок — низкие каменные бортики, выложенные ровными прямоугольниками.

— Пески сажали, — сказал старик, переводя дух. — Я так и думал, что найду! У всякого хорошего клана при питомнике травник стоял.

Он опустился на корточки и разгрёб рукавицей землю у бортика.

— Вот. Огневик.

Из-под сора поднимался кустик с красными резными листьями. Танис даже в рукавице тронул его осторожно, лишь кончиком пальца.

— Голой рукой не бери, — предупредил он. — Жжётся так, что к вечеру волдыри пойдут, а к утру пузыри сойдут коркой. Пацаном я его хватанул раз — неделю ложку держать не мог. Но ежели его в жир, да растереть как следует, и настоять — мазь получается лютая. Разогревает до костей. Старикам спину ею мазали, они после неё день работали как молодые. Может тебе подойдёт под твой труд? Ты ж у нас Смотритель оригинальный.

Я присел рядом и осмотрел куст. Листья набирали цвет, корень сидел крепко — растение само прижилось. Его живучесть меня и порадовала.

— Дальше пошли, — Танис попытался резко встать, но я жестко положил руку ему на плечо, осаживая.

— Сиди. Сам посмотрю. Показывай пальцем.

— Ладно, — он кивнул в сторону. — Вот эта — Костоправка.

Он показал на невзрачную серую поросль у второго бортика. Сверху смотреть было не на что.

— Кажется, что так себе, да? — согласился старик, поймав мой взгляд. — А ты копни.

Я поддел землю ножом и вытянул корень.

Он оказался жёстким и витым, как кусок проволоки. Согнул его в пальцах — он спружинил обратно и не сломался.

— Алхимики за неё бешеные деньги дерут, — сказал Танис. — Кость сращивает вдвое быстрее. Не чудо, конечно, само не срастётся, но ежели зверю лапу сломали и правильно сложили, то на Костоправке он встанет через полсрока. Клановые её мешками закупают. Особенно после Прилива, сейчас на рынке дорогая.

Я присвистнул, уже считая в уме.

А я ведь готовые составы покупаю. Всё, чем буду лечить зверей, беру у чужих людей за чужую цену, и каждая мазь съедает мой карман. А тут задаром растёт своё сырьё! Наладить полив, вычистить грядки, поставить навес от солнца — и через сезон я гоню мази сам. Себестоимость упадёт втрое, а то и вчетверо. Не считая того, что излишки уйдут Варгу и лягут в те самые поставки, которые я ему обещал.

Клан Песка развёл этот сад для себя, а достался он мне.

— Танис, — сказал я и выпрямился. — Ты понимаешь, что ты сейчас нашёл?

Старик пожал плечами.

— Сад нашёл.

— Ты нашёл нам деньги. — Показал ему корень. — Вот это, — я кивнул на грядки, — стоит дороже всего, что у нас есть, кроме зверей. Мы перестанем покупать мази. И начнём их продавать.

Танис моргнул.

Он посмотрел на грядки, и что-то в нём переменилось. Плечи, которые старый подсобник всю жизнь держал сутулыми, разошлись и встали ровно. Подбородок поднялся. Человек вдруг сделался выше ростом.

— Так это... — Он откашлялся. — Я рад, что полезен, с жалованьем ты не обижаешь. Мазям всем научу. Есть и ещё травы, но те потом покажу. Тут работы-то на пару дней, Рик. Полить надо, землю поднять, сорняк повывести подчистую. Но одному мне не потянуть.

— А больше ты один и не будешь, упрямый старик. — Я огляделся и нашёл глазами мальчишку у мастерской. — Нойс!

Мальчишка подбежал.

— Сделаешь навес над этими грядками. Лёгкий, на четырёх столбах, чтобы солнце не жгло рассаду. Материал возьмёшь у Шипа. Слушаться будешь Таниса — он тут главный. Теперь ты по саду работаешь, старику не давай усердствовать.

Нойс глянул на грядки, кивнул и побежал за инструментом.

— Я главный, — повторил Танис негромко, будто пробовал слово на слух.

— Главный, — подтвердил я. — Сад твой. Что растить, где растить, чем поливать — решаешь сам. Мне нужен результат и рецепты. И ещё вот что: то, что ты уже насушил и наварил — держи отдельно. Скоро понадобится.

— Хорошо, — оживился старик. — У меня там и отвары стоят, и концентраты кой-какие. Я ж не сидел без дела, пока вы стены ваши латали.

Он вытер лоб рукавицей и снова полез в крапиву — уже без прежней одышки, будто мои слова понесли его вперёд.

Я постоял, глядя на него.

А ведь люди умирают не от старости. Они умирают, когда становятся не нужны. Полгода назад Танис доживал свой срок с метлой в руках и точно знал, когда всё кончится. Сегодня он прикидывал, что посадит весной.

Может, и протянет он дольше, чем сам себе отмерил. Если побережёт здоровье.

К полудню меня нашла Кара.

— Обед готов, — сказала она. — Идём, пока горячее.