Отсчитал деньги и молча протянул ему.

— Одиннадцать, — сказал бригадир, пересчитав. Лицо его начало наливаться кровью. — Уговор был на шестнадцать!

— Уговор был на шестнадцать за две недели и четыре загона в срок, — ответил я. — Третий загон вы сдали на два дня позже. Пять золотых — штраф за срыв. Остальное ваше.

Бригадир шагнул ко мне и навис сверху.

— Ты чего удумал, парень? — Голос у него сел до рыка. — Я тебе тут стену подымал. Я тебе колодец до дна выгреб. И ты меня кидаешь на пятёрку? Чёртов сопляк-подсобник с «Ямы»!

Он придвинулся ближе, дыша мне в лицо.

— Знаешь, что будет? Я по всему городу слух пущу, что в Соляном работяг кидают. Что новый смотритель платит через раз и режет расчёт как ему вздумается. К тебе ни один мастер не пойдёт, хоть золотом сыпь. Ни одного клиента не будет! Понял меня?

За моей спиной лязгнуло.

Кара наполовину выдернула меч из ножен. Так и не научилась спокойствию.

Серый вышел вперёд и утробно зарычал, прижав уши. Работники за спиной бригадира подобрались.

Я поднял руку, останавливая своих.

Мне даже не стало страшно. Передо мной стоял крупный примат, который решает вопросы криком и массой, потому что другого способа не знает. Такие орут, багровеют и надуваются, показывая себя больше — точно так же делает гривошип, поднимая шипы веером. Но гривошип был обуздан.

Но передо мной человек — а значит думает.

А значит, с ним можно говорить.

— Пускай слух, — сказал я спокойно. — Только давай сперва подумаем, чей слух в этом городе весит больше.

Бригадир моргнул.

— Я — ставленник Клана Жала, — продолжил, глядя ему в глаза. — У меня договор с печатью барона Корфа. Две недели назад Канцелярия Совета выдала мне официальную регистрацию. А ты — простой каменщик, которого мне нашёл Варг. Ну, а теперь представь, куда ты лезешь. Что будет с твоими заказами, когда все узнают, что твоя бригада два дня пила вместо работы?

— Мы не пили...

— Пили. — Я не повысил голоса. — Восьмой и девятый день. Шип вёл учёт, он же вас и сдал, потому что человек верный. Вот за те два дня у вас и не прибавилось кладки. Мне продолжать?

Бригадир промолчал.

— Дальше. Задачу вы слушать тоже не умеете. Вы начали строить второй загон на метр левее, чем стояло на плане, и переделывали за свой счёт. Раствор в западной кладке лежит криво — я велел перебрать, и вы перебрали. Я не вычел с вас за это ни монеты, потому что переделали вы сами. Штраф взял только за срок. Всего один штраф, за одно нарушение.

Сделал шаг вперёд, и теперь уже он чуть отступил.

— А теперь выбирай, — сказал я. — Первый вариант: берёшь свои одиннадцать монет, уходишь спокойно, и я скажу Варгу, что бригада работала честно и косяк был мелкий. Вскоре я буду поднимать главный дом и снова позову людей. Кто знает, может ими будете вы, потому что, если ты согласишься, мне будет проще. Второй вариант: ты идёшь трепать своим бестолковым языком. Тогда я иду к Варгу и говорю, что твои люди пили на моей стройке. И к барону, если понадобится. Из-за пяти монет ты потеряешь работу у единственного в этом городе питомника, который сейчас строится, и репутацию у человека, через которого ты эту работу получил. Мне не сложно это сделать, просто потому что ты посмел раскрыть свой рот.

Я посмотрел ему прямо в глаза и протянул монеты.

— Пять золотых или твоё имя. Выбирай, Арунд, ты же не дурак.

Бригадир долго смотрел на меня и играл желваками.

Ярость требовала ударить, а голова уже подсказывала, чем это кончится. Разум победил. Он медленно взял деньги, ссыпал в карман и сжал челюсти.

— Пошли, — бросил он своим.

Бригада потянулась за ворота. Никто не сказал ни слова.

Кара задвинула меч обратно в ножны.

— Он тебя чуть не сожрал, — с иронией хихикнула она.

— Не сожрал бы, — ответил я и посмотрел вслед уходящим. — Он мужик неглупый. Просто сперва орёт, а потом включается голова.

Остаток дня мы приводили двор в порядок после стройки. А следующее утро началось иначе — без стука кирок и мата рабочих. Над Соляным висела непривычная, гулкая тишина, пахло свежей известью и влажным камнем от вычищенного колодца. Питомник был готов к работе. Не хватало только самой работы.

Я возился в мастерской, когда Слепой вдруг вскинулся. Он втянул носом воздух и глухо, предупреждающе заворчал, переступая лапами. Хромой тут же подобрался.

Вышел во двор. Из-за ограды доносилось тяжёлое, хриплое дыхание и звук волочащейся по камням когтистой лапы. Кто-то топтался снаружи, не решаясь постучать.

Я ухватился рукой за ножны, отодвинул засов и распахнул створку.