— Доволен — не то слово. — Варг снова взялся за ребро. — И раз уж ты человек полезный, я тебе отплачу тем же. Пущу о твоём Соляном добрый слух. У меня, знаешь ли, язык подвешен. Скажу нужным людям, что на мёртвой земле объявился толковый зверолов, который ставит калек на ноги и не берёт лишнего. Слух — странная штука: денег не стоит ни гроша, зато весит порой больше золота. Один мой знакомый пустил про конкурента, что у того в бочках с рыбой завелась зараза. Враньё от первого до последнего слова. Так у бедолаги за месяц лавка опустела, а мой знакомый скупил её за треть цены. Вот тебе сила доброго слова — и злого тоже.

— Слух в мою пользу мне пригодится, — сказал я. — Спасибо, Варг.

— Свои люди — сочтёмся. — Он отмахнулся костью. — Ну, выкладывай. Ты ведь не только долг занёс. У тебя на лице написано, что есть ещё вопрос, а вопросы у тебя всегда с двойным дном.

Я хмыкнул. От этого борова мало что укрывалось.

— Есть один. — Я устроился поудобнее. — Слышал что-то про хвою Северной сосны?

Варг перестал жевать и прищурился, прикидывая.

— Хвоя Северной сосны, — протянул он. — Возит её один торговец, да и тот редко. Растёт эта дрянь на самом Крайнем острове, на макушке соседнего архипелага, где холод собачий и живут одни чайки да контрабандисты. Но возит лишь элитным кланам. Пятьдесят золотых за пучок, и это ещё по-божески, с учётом, что половина груза по дороге портится. Спрос? Мелкий. — Он склонил голову набок. — Тебе-то она зачем?

— Для отваров. — Я пожал плечами. — Специфических. Пока прикидываю бюджет и рецепты, до дела ещё далеко.

— Отвары, — повторил Варг, делая вид, что поверил. Он не полез дальше. — Ну, отвары так отвары. Понадобится — свистни, найду тебе торговца.

Он знал, что я недоговариваю. Но за месяцы дел привык, что я работаю по-своему, и давно перестал выпытывать. Меньше знаешь — крепче спишь, а спать Варг любил.

— И ещё, — подбросил вопрос как бы между делом. — Про лунную жабу что скажешь? Точнее её слюну.

Варг хмыкнул и покачал головой, будто я перечислял ему товары с полки для чудаков.

— А ты, я смотрю, по редкостям пошёл. — Он отложил кость. — Есть человек, отшельник с юго-восточных болот. Приходит раз в три месяца, не чаще — жаба-то слюну пускает только в полнолуние, а полнолуний за квартал, сам считай, негусто. Тридцать золотых за флакон. Мутная такая жижа, зеленью отдаёт. Берут её либо клановые алхимики, либо богачи, которым деньги карман жгут. — Он прищурился. — Тоже для отваров, надо думать?

— Тоже, — согласился я. — Заказывать пока не буду, денег в обрез. Но когда отшельник объявится — дай знать. Придержи мне флакон, если сможешь.

— Придержу. — Варг черкнул что-то в углу накладной и, не оборачиваясь, бросил: — Крот, запомни: жаба для Смотрителя. Как ловец придёт — свистнешь.

Крот у двери кивнул.

— Вот и славно. — Варг снова взялся за ребро. — Хвоя, жаба... Знаешь, Смотритель, я всю жизнь в этом деле, и всякий раз, когда человек начинает скупать всякую редкую дрянь по мелочи и врать про отвары, дело кончается одним из двух. Либо он колдун и спалит себе брови, либо он умнее всех вокруг и через год ходит в золоте. На колдуна ты не похож. — Он ткнул костью в мою сторону. — Так что я, пожалуй, поставлю на второе и буду к тебе поласковей. На всякий случай. Перспективный ты парень.

Я поднялся и пожал ему руку:

— Правильная ставка.

Обратно в Соляной я шёл в вечерней толкотне среднего города.

Улицы забивал расходившийся с дневных дел народ — грузчики тащили последние тюки, хозяйки спешили с рынка, укротители уводили своих тварей. Я лавировал в потоке и прокручивал в голове рецепт эволюции зверолова. Всё складывалось неплохо, но как же всё дорого. А ещё, эволюция требуется для Серого. Точнее, для его бестиария. Завтра же начну им заниматься.

И тут я его заметил.

Человек в сером плаще стоял у стены и смотрел в мою сторону. Капюшон не поднял, но лицо держал в тени и как-то так стоял, что взгляд соскальзывал с него, не цепляясь. Я сбавил шаг.

Сейчас этот. А прошлой ночью у стены Соляного был ещё один гость.

Совпадением тут и не пахло. За мной следили, вели от самого дома, и делали это люди, которые знают своё ремесло.

Я не стал дёргаться, ускорять шаг или, тем более, окликать его. Спугнёшь и он просто сменит дистанцию, а ты потеряешь его из виду.

Скосил глаза, оценивая его габариты, ширину плеч и то, как он держит баланс. Попробовал сместиться в слепую зону за телегой, чтобы заставить его сделать лишнее движение.

Но серый плащ оказался профи. Он мгновенно считал мой маневр, мягко качнулся в сторону, скользнул за угол лавки — и растворился в толпе, будто его и не было.

Я протолкался следом, но увидел лишь пустой переулок. Там не было ни души. Только бельё сохло на верёвке, да рылась в отбросах чья-то тощая собака.

Может, и померещилось. День был долгий, голова забита. Приятные мысли, безопасные, но нутро, которое предупреждало меня раньше рассудка, говорило другое.

Я запомнил его лицо и зашагал дальше, уже не думая о рецепте.

К Соляному вышел в сумерках.