Он вложил рукоять в кривые пальцы и сжал. Пластина едва-едва подалась, пальцы задрожали от натуги, но продавили. Шип разжал и сжал снова. На третий раз по лицу прошла тень боли, но упрямства в нём было больше.

С того дня эспандер стал его тенью.

Шип таскал его везде. Сжимал за разговором, кивая мне и стискивая рукоять в такт словам. Сжимал, надзирая за мастерами у стены. И у костра по вечерам, глядя в огонь — всегда сто раз, потом ещё сто, без исключений. Хруст хитиновой пружины сделался привычным звуком Соляного, как голоса зверей в загонах.

А Соляной понемногу приходил в порядок.

Дни легли в колею. Мастера, которых пригнал Варг, с рассвета брались за стену и кормовую — таскали камень, месили известь, латали пролом в северо-восточном углу. Кара с Нойсом держали на себе зверей: кормёжка, уборка, вода. Танис хозяйничал в саду и на кухне, гнал первые отвары из того, что нарыл на грядках. Шип создавал в мастерской инструменты, включая ту же «направляющую», которой я работал с гривошипом.

К концу первой недели у нас появился ритм. Каждый знал своё дело. Питомник переставал быть развалиной. С больными тварями мы ещё не занимались — рано. Поначалу нужно было избавить их от стресса, и мне хватало ума не форсировать события.

А потом пришла ночь, которая сбила наш ритм.

Я проснулся оттого, что зарычала Сирка.

Гончая стояла посреди двора, развернувшись к северной стене, вытянув шею, и из её горла катился низкий рокот — зверь предупреждал о настоящей угрозе. Серый вскинул голову.

Кара уже была на ногах.

Она выскочила из флигеля с клинком в руке, босая, в наспех наброшенной куртке. Одним взглядом оценила, куда смотрит Сирка, и метнулась к стене — к той её части, что уже подлатали, где можно было забраться наверх по кладке.

— Назад! — рявкнул я, но Кара вывернулась из-под руки, как юла.

Сестра взлетела на гребень стены, пригнулась и замерла, вглядываясь в темноту за периметром.

Я в три шага взлетел на кладку рядом с ней.

Внизу, у самой стены, стоял человек.

Он сливался с ночью, лицо тонуло в тени глубокого капюшона. Мой взгляд мгновенно просканировал его позу. Никакого напряжения. Идеальный баланс. Вес распределён так, чтобы в любую долю секунды уйти в рывок.

Опасный объект. Высший хищник на двух ногах.

Кара качнулась к нему, вскинув меч.

— Ты ещё кто?!

Человек внизу не дрогнул. Он просто плавно шагнул назад, не меняя стойки, перетёк в тень от разрушенной кладки и бесшумно растворился в темноте пустыря.

Я выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно вымывается из крови. Идиллии пришёл конец.

Кто-то только что приходил проверять наш периметр на прочность.

Глава 5

Перед самым выездом в Совет я открыл окно эволюции.

Помнил про него ещё с того момента, как поймал Серого. Сейчас пора заняться этим вплотную. Но, учитывая сложность, скорее совершить первые шаги.

Эволюция зверолова. Первый Порог.

Ниже развернулся список компонентов.

Хвоя Северной сосны.

Слюна лунной жабы.

Пепел ритуала Прилива. Собран в час, когда кланы жгли травы против надвигающегося Прилива.

Корень травы Умерших. Растёт у специфичных могил, под убывающей луной.

Кровь зверя, добровольно отданная через связь.

Собственная кровь укротителя, взятая в час перелома.

Костяная стружка реликтового зверя третьей ступени или выше.

Передо мной находился огромный список и ни слова о том, что этот Порог даст, ни намёка на то, что случится, когда я соберу всё вместе. Система умела молчать о главном и говорить ровно столько, чтобы разжечь голод.

Я перечитал список дважды и коротко выдохнул.

Первые две строки без единой подсказки. Хвоя и слюна — просто названия, ищи как знаешь. Три другие она снабдила намёками: пепел искать там, где кланы встречали Прилив; корень рвать на могиле; кость брать от реликтового зверя. И вновь пустота — кровь зверя и моя, без объяснений, где и как.

Да и остальное неясно… Что за специфичная могила? Что за травы жгли кланы? Разбираться придётся поэтапно.

Начну с хвои Северной сосны и слюны лунной жабы. Эти два компонента хотя бы звучат, как товар, а значит — продаются. А значит, всё просто упирается в деньги и в нужного человека — зайдём к Варгу. Про остальное я думать пока не стал — оно уводило в такую даль, что от одного взгляда мутилось в голове.

Всё это подождёт. Сегодня меня ждала Канцелярия Совета, а перед бумагами и печатями любые чудеса теряют вес. Сперва легализуюсь.

Я сунул за пазуху свёрток с документами и вышел во двор к повозке.

Канцелярия Совета занимала приземистое здание в Верхнем городе, сложенное из серого камня, с узкими окнами и тяжёлой дверью.

Внутри пахло пылью и старой бумагой. Вдоль стен от пола до потолка тянулись полки, забитые свитками и папками, а за длинной стойкой сидели писари и скрипели перьями. Меня направили к дальнему столу, за которым работала женщина.