Ей было за пятьдесят. Сухая, с гладко забранными седеющими волосами она подняла на меня выцветшие глаза.

— Смотритель Соляного, — она назвала меня так с ходу, не переспросив, будто сверилась с записью в собственной голове. — Я Мельса. Проведу вашу регистрацию. Документы.

Я выложил бумаги на стол.

Мельса развернула их и быстро прошлась, не задерживаясь, но и не пропуская ни строки. Её пальцы перебирали листы с той сноровкой, что стало ясно — она десятки лет делает одну и ту же работу.

— Три нюанса, — произнесла она. — Регистрация питомника. Земельный налог первого года. Свидетельство о приоритете Клана Жала. Последнее уже оформлено, пошлины там нет — за вас похлопотал молодой господин Аэрин.

— Верно, — кивнул я.

— Регистрация питомника — пошлина пятнадцать золотых. — Мельса говорила без нажима. — Земельный налог — двадцать пять. Итого сорок. Вносите сейчас или берёте отсрочку?

— Сейчас.

Я отсчитал монеты и положил на стол. Она пересчитала, ссыпала в ящик и обмакнула перо.

— Теперь по тварям. — женщина заполняла графы аккуратным мелким почерком. — Разрешение на содержание зверей выше третьей ступени выдаётся не раньше, чем через полгода после регистрации. Таков порядок. Но для вас действует шестимесячная льгота на инвентаризацию. Кхм-кхм, скажите спасибо барону Корфу, потому что всё это время вы вправе держать любого зверя, уже находящегося на вашей территории, без отдельного разрешения. По истечении срока — либо оформляете допуск, либо избавляетесь от зверя.

Я отметил это про себя. Полгода мне должно хватить на Притворщика — легально и без единого вопроса.

— Понял.

— Состав хозяйства и люди тоже важны, — продолжила Мельса. — Смотритель — Рик, бескланового происхождения. Работники — перечислите, это формально, но я зафиксирую. Затем раз в месяц будете обновлять информацию. Итак?

— Укротитель Шип. Подсобник Танис. Моя сестра Кара. И ученик.

Мельса подняла перо.

— Имя ученика.

— Нойс.

Она задержала перо над бумагой на секунду дольше обычного.

— Нойс, — повторила она и вписала. — Выживший из Клана Песка. Так и запишу.

— Вроде это неважно? — осторожно спросил я, понимая, что Совет всё равно нашёл бы эту информацию. Ведь мы забрали его с приюта.

— Наследников Песка после Прилива не осталось, — Мельса не поднимала глаз от бумаги, но говорила уже как-то иначе. — Совет всё равно ведёт отдельный учёт.

— Хорошо.

Мельса дописала строку, промокнула чернила и подняла на меня взгляд.

Я спокойно выдержал его, не отводя глаз и не заискивая. Она смотрела на меня чуть дольше, чем требовало дело — будто пыталась запомнить.

— Готово, Смотритель. — Мельса подвинула ко мне бумаги с оттиснутыми печатями. — Соляной зарегистрирован. Отныне вы отвечаете за него перед Советом.

Я собрал документы и убрал за пазуху.

— Благодарю.

— И вот что. — Она произнесла это, когда я уже поднимался. — Вы пришли один. Заплатили сразу. Не торговались и не жаловались на пошлину. — Мельса сложила руки на столе. — За тридцать лет вы такой первый. Потому вот вам совет, изучите правила, Рик. А сейчас ступайте.

Кивнул и вышел из Канцелярии, унося за пазухой печати Совета и странное чувство, что меня только что взвесили на весах.

Тут я завернул к Варгу — с частью долга за Нойса.

Делец сидел в задней комнате, за столом, заваленным накладными, и, разумеется, жевал. На этот раз — копчёное рёбрышко. Крот застыл у двери привычной тенью.

— Смотритель! — Варг просиял и махнул костью, приглашая сесть. — Дважды за неделю. Или ты соскучился по мне, или принёс деньги. И то и другое мне приятно, но второе — приятнее, врать не буду.

— Второе. — Я выложил на стол монеты. — Двадцать сейчас. Тридцать буду отдавать по пять золотых раз в месяц.

Варг аккуратно, почти брезгливо отложил обглоданную кость на пергамент, тщательно вытер пальцы платком, и только потом пересчитал золото. Его толстые пальцы двигались с пугающей ловкостью карточного шулера. Монеты исчезли в ящике стола.

Улыбка стала шире и теплее — так, наверное, теплеет ростовщик, когда должник приходит платить сам, а не прячется по подворотням.

— Вот за это люблю. — Он откинулся, отчего скамья жалобно скрипнула. — Знаешь, сколько людей мне должны в этом городе? Много. Потому меня не особо напрягают твои задержки в бизнесе. А знаешь, сколько приходят сами, без того, чтобы хорошие парни стояли у них над душой и напоминал про здоровье их близких? — Он поднял два пальца. — Двое. Ты второй. Первый, между нами, платит из страха, потому что однажды застал меня в скверном настроении и запомнил на всю жизнь. А ты — из принципа. Принцип надёжнее страха: страх проходит, а принцип у человека в кости вшит.

— Рад, что ты доволен.