И он нашёл. Потом еще месяц пытал своих лучших магов. В империю он возвращался с уже готовым решением. Осталось заручиться согласием Лиции и убедить императора.

Зорн вошёл в тот же кабинет, отметив, что в нем практически ничего не поменялось. Даже взгляд, которым его встретил Виллиан.

Сам он даже не успел переодеться. Плащ для верховой езды был заляпан дорожной пылью. Зорн гнал коня всю последнюю ночь, чтобы скорее увидеть свою принцессу.

— Полгода прошло, Виллиан, — произнёс он с порога, не тратя времени на лишние приветствия. — Ты не можешь больше отказывать мне в праве видеть жену. Это прописано в самом Договоре.

Император поднял на него усталый взгляд.

— Я помню Договор наизусть, Зорн, — коротко отозвался он. — Лучше, чем ты думаешь. Сегодня вечером, после обряда Благодарения, ты увидишь Лицию. Как и положено.

— Наедине.

Император непримиримо и резко качнул головой, будто отсекая саму возможность этого.

— Нет. Она только успокоилась. Ожила немного за эти месяцы. Зачем тревожить её снова?

Зорн шагнул ближе к столу.

— Значит, и мои письма ты ей не передавал, — с деланным спокойствием спросил он, хотя внутри медленно закипала холодная ярость.

— Так было лучше для нее, — отрезал император.

— Неправда. Так было лучше для тебя. О ней ты думал в последнюю очередь, — глухо прорычал Зорн, тяжело оперевшись на полированную столешницу.

Между двумя властными мужчинами теперь был только стол. Император зло прищурил глаза, но потом выразительно приподнял одну бровь. И Зорн продолжил чуть спокойнее, сделав длинный выдох пред этим.

— Я уверен, что нашёл способ разорвать печать на её метке, не разрушив Договор. Мне нужно поговорить с ней. Наедине, Виллиан. Она моя истинная. Я не причиню ей вреда. Ты должен понять…

— А ты уверен, что сможешь сдержать своего зверя? — жёстко спросил император, поднимаясь из-за стола. — Я знаю, насколько одержима ваша раса вопросами истинности. Что будет, если тебя сорвёт при виде неё после стольких месяцев разлуки? Ты готов рискнуть её жизнью ради собственных желаний?

— Я уверен в себе, — так же твёрдо ответил Зорн, не отводя прямого взгляда.

Они снова замерли друг напротив друга, два несгибаемых упрямца, каждый из которых защищал своё — один дочь, другой единственную женщину, которую признала его кровь.

Резкий стук в дверь прервал их противостояние.

— Кто? — грозно рявкнул император.

Дверь приоткрылась, и в кабинет боком проскользнул бледный секретарь.

— Ваше величество… из Храма доложили. Принцесса Лиция после основного обряда не последовала к экипажу вместе со свитой. Она скрылась в алтарном зале богини Яры. И… она всё ещё там.

Мужчины стремительно переглянулись.

Спустя мгновение, император резко развернулся, в два шага пересёк кабинет и рванул на себя незаметную панель в стене, за которой скрывалась узкая дверь. Зорн последовал за ним, не задавая вопросов.

Смежная комната оказалась маленькой, почти пустой, если не считать высокого постамента в центре, на котором покоился массивный фолиант в потемневшем от времени золотом окладе.

Император уверенно раскрыл книгу. Взял с постамента тонкий серебряный стилет, без колебаний уколол им палец и позволил тёмной капле крови упасть на страницу.

Пергамент жадно впитал кровь, а затем на нём медленно проступило разветвлённое родовое древо императорской семьи — золотые линии, имена, даты…

Виллиан всматривался в страницу долгое, мучительное мгновение, а потом хрипло прошептал:

— Её имени нет. Оно исчезло с древа.

Он потёр пальцем пустое золотистое пятно на месте голой символической ветви. Но имя так и не проявилось.

Зорн заглянул через его плечо и помрачнел, сжав кулаки до хруста. На его лице проступила черная чешуя, которую он с неимоверным усилием загнал обратно под кожу. Ярость разгневанного василиска сейчас мало бы чем помогла. Тут нужен был холодный разум.

Не успел… Он так спешил и все равно опоздал!

Яра, богиня Яра… Что же ты наделала, девочка? Почему не дождалась?

— Не верю, что Лиция решилась на подобное без какой-то подготовки, — глухо произнёс он. — Она слишком умна для того, чтобы поступить настолько безрассудно и спонтанно.

— Ты чувствуешь свою метку сейчас? — резко спросил император, оборачиваясь к нему.

— Нет. Но это ничего не значит. Слишком далеко. Договор всегда мешал мне ощущать связь на расстоянии. Я мог почувствовать её только совсем рядом. Это не показатель. Нужно ехать в храм. Немедленно.

Дорога заняла считанные минуты, показавшиеся вечностью. У храма уже стояло оцепление из числа личной императорской стражи, а перед входом в алтарный придел всех богов суетились встревоженные жрецы.

Внутри их встретила спокойная немолодая жрица в сером простом одеянии без единого украшения. Ни капли страха или подобострастия не появилось на её холодном лице при виде самого императора.