— Ваша милость, взгляните ещё и на ногти, — предложила она. — Девушка молодая, видно, что следит за собой, а они такие невзрачные, обломаны неровно. Кожа вокруг содрана, в кровоподтёках. Просто барахтаясь в воде, такие повреждения не получить. Тут нужно отчаянно царапаться, цепляться за что-то, сопротивляться из последних сил.

Закончив говорить, Ева подсела ближе и бережно повернула голову Люси набок. Затем разделила волосы на пряди и принялась тщательно осматривать кожу головы.

Видеть, как она без каких-либо эмоций на лице изучает труп, было до того жутко, что у присутствующих по спине пробежал озноб. Даже прибывшие с магистратом стражи поёжились, глядя на неё с суеверным ужасом. С виду такая слабая, хрупкая — и так невозмутимо обращается с мёртвым телом. Совсем не боится.

Ева долго не замечала устремлённых на неё взглядов. Но внезапно оживилась.

— Ваша милость, взгляните: вот здесь и здесь оголённые участки. Кожа воспалённая, с кровоизлияниями. Волосы вырваны с корнем, и, похоже, совсем недавно.

Атил сам подошёл к телу, опустился на корточки рядом с Евой и принялся осматривать голову покойницы. Выражение его лица оставалось нечитаемым, но взгляд стал острее.

— Её держали за волосы и окунали головой в воду, пока она не захлебнулась, — наконец произнёс он ровным, ничего не выражающим голосом.

Ева кивнула.

Видя, как люди ловят каждое слово этой девчонки, Жером чувствовал, как внутри закипает обида. Столько лет осматривал трупы — и вот является какая-то замарашка и замечает то, что он упустил. Если магистрат сейчас примет её сторону, о его доверии можно будет забыть. А там и до потери места недалеко.

Откашлявшись, мужчина вышел вперёд.

— И вовсе не обязательно! — громко заявил он. — Она могла накануне пойти за хворостом или за ягодами. Ветки цепкие, колючие — вмиг ногти обломаешь. А волосы могла вырвать и сама, если причёсывала в спешке и гребень застрял. Напридумывала невесть что…

— Господин, если вы всё ещё сомневаетесь, я могу вскрыть тело, — глядя ему прямо в глаза, предложила Ева. — Если в дыхательных путях и лёгких не окажется ни одной песчинки из реки, это станет прямым доказательством того, что она здесь не тонула.

Стоило ей договорить, как мать Люси, всё это время безучастно раскачивающаяся из стороны в сторону, истошно завопила:

— Ах ты дрянь! Хочешь порезать мою Люси! Лишить её душу покоя? Я не позволю!

Окружавшие их горожане тоже уставились на Еву как на чудовище.

— Да ты в своём уме? Точно головой ударилась.

— Она тебе что, овца, чтобы её резать?

— Язык прикуси, не то Господь покарает!

Ева мысленно выругалась. Совсем забыла, в какие времена попала. Для этих людей тело умершего неприкосновенно. Любое его рассечение воспринимается как надругательство.

Единственным, кто не выказал ни ужаса, ни потрясения, был Атил.

— Резать тело излишне, — спокойно произнёс он. — Того, что мы уже увидели, достаточно. Девушку утопили где-то в другом месте. Затем ее бросили в реку, чтобы выдать смерть за несчастный случай.

В наступившей после его слов тишине раздался пронзительный крик. Манон, мать Люси, закатила глаза и рухнула без чувств.

Глава 8. Без мужчины не обошлось

Анри Робер успел подхватить жену прежде, чем она рухнула на землю. Осторожно опустив её на траву, он замер, не зная, что делать. Вид у мужчины был жалкий: лицо серое, глаза воспалённые, руки дрожали. Казалось, за одно это утро он постарел на добрый десяток лет.

Поднявшись, Атил отряхнул ладони и неторопливо приблизился к нему.

— Ты отец этой девушки? — Мужчина несмело кивнул, не поднимая глаз. — Я задам тебе несколько вопросов. Отвечай честно. От этого зависит, найдём ли убийцу твоей дочери.

Подняв на магистрата мутный от слёз взгляд, Анри Робер снова кивнул:

— Ваша милость, я расскажу вам всё, что знаю.

— Когда ты в последний раз её видел? — спросил Атил.

Шмыгнув, мужчина вытер лицо рукавом и, запинаясь, заговорил:

— Вчера вечером. Люси трудилась помощницей в пекарне у мастера Готье. Вернулась, как всегда, к ужину, собрала на стол. Мы поели и легли спать — день выдался тяжёлый, с ног валились. А утром просыпаемся — завтрака нет. Постель у Люси не примята, будто и не ложилась. Раньше за ней такого не водилось. Жена разозлилась, решила, что девчонка ушла гулять. Пошла искать. Ну и я за ней. Пока ходили, услышали крики с реки. Аж сердце зашлось, будто что-то почувствовало… Побежали — а тут…

Закрыв лицо ладонями, он снова зашёлся в безмолвном плаче.

— Судя по состоянию тела, смерть наступила ночью, — негромко добавила Ева. — Как раз тогда, когда Люси пропала.

Скользнув по ней нечитаемым взглядом, Атил снова повернулся к отцу покойной.

— Сколько вас в семье?

Анри Робер поспешно вытер слёзы и ответил:

— Пятеро. Есть ещё младший сын, Жак. Когда мы с женой побежали искать Люси, я попросил сестру посидеть с мальчиком. Она живёт по соседству, через дом.

— Выходит, после ужина вы с женой дочь больше не видели?

Анри быстро закивал:

— Так и есть, ваша милость. Устали вчера, легли чуть раньше обычного. А Люси осталась на кухне прибирать.