В проёме возник мужчина — большой, широкоплечий, с маленькими, налитыми кровью глазами и всклокоченной рыжеватой бородой, в которой застряли хлебные крошки. От него разило перегаром и дымом. В одной руке он держал свёрнутый вдвое кнут, в другой — деревянное ведро. Память услужливо подкинула имя: Бертран Фальк, приёмный отец прежней хозяйки тела.

Из-за его плеча выглянула миловидная девушка с тонкими чертами лица и капризным изгибом губ. Одета она была куда лучше Евы: тёмно-синее платье из добротной шерсти, чистый льняной платок на плечах, на ногах — кожаные башмачки. Глаза широко распахнуты от удивления. Так и не скажешь, что перед тобой… убийца.

— Жива? — искренне изумившись, воскликнула Пернель, но тут же опомнилась и поджала губы. На лице появилось привычное брезгливое выражение. — А мы уж решили, ты подохла. Сколько можно разлёживаться?

Разъярённый до крайности мужчина шагнул в сарай. Его тень накрыла Еву целиком. Кнут в его руке чуть шевельнулся. Девушка невольно вжалась спиной в стену — отступать было некуда. Глаза Бертрана сузились.

— Что, боишься? — занеся кнут, выплюнул он. — Сейчас получишь сполна за то, что заставила меня ждать…

— Я не спала, — быстро проговорила Ева. Голос прозвучал хрипло и слабо, но в наступившей тишине Бертран расслышал каждое слово и замер на месте. — Кто-то прокрался ко мне ночью и ударил кочергой по голове. Всё это время я была без сознания.

Откинув спутанные волосы со лба, она продемонстрировала висок, на котором виднелась запёкшаяся кровь. Тёмная корка тянулась от виска к уху, волосы слиплись в жёсткий колтун.

Пернель фыркнула.

— Придумала тоже — прокрались! — насмешливо бросила она, демонстративно разглядывая свои ногти. — Наверное, споткнулась в темноте или ударилась о косяк. Вечно с тобой что-то случается.

— Я не падала, — уже спокойнее возразила Ева. — Если вы не желаете разбираться, я пойду к городской страже. Удар по голове — не пустяк, а попытка убийства. Пусть они ищут виновного. А уж наказание по закону он получит сполна.

Произнося последнюю фразу, девушка демонстративно уставилась на Пернель. Та резко побледнела, глаза забегали, на лице проступил страх. От Бертрана эта перемена, разумеется, не ускользнула. Он медленно опустил кнут.

Дело было не в тревоге за дочь — какие у этой дряни доказательства? — а в том, что слова «городская стража» прозвучали до отвращения неприятно. Связываться с ними ему не хотелось.

Он многозначительно взглянул на Пернель. Та сразу отвела глаза и отступила на шаг.

— Ладно, — буркнул он, засовывая кнут за пояс. — Приведи себя в порядок. Пойдёшь на рынок, отнесёшь заказ мастеру Бийо. И чтобы без глупостей.

Он швырнул ведро в угол. Оно с грохотом покатилось по земляному полу. Затем развернулся и вышел, зацепив плечом дверной косяк. Пернель задержалась на мгновение, прикрыла нос пальцами и окинула Еву брезгливым взглядом.

— Тебе и правда не помешало бы умыться. Мало того что воняешь, так ещё и смотреть страшно. Люди подумают, что мы тебя вместо скотины держим.

Усмехнувшись собственной шутке, она крутанулась на пятках и выскользнула за дверь.

Оставшись одна, Ева прислонилась затылком к стене и закрыла глаза. Колени дрожали. Наказания удалось избежать, но ощущение опасности никуда не делось. Девушка глубоко вздохнула, потом ещё раз.

Привести себя в порядок. Легко сказать.

Немного успокоившись, она огляделась. В углу сарая лежал заплечный мешок. В нём — всё имущество, что осталось от прошлой хозяйки тела: запасная рубаха из грубого льна, ещё одна юбка — такая же старая и в заплатках, но хотя бы сухая, — и пара проеденных молью чулок. Вытащив всё это на свет, Ева поморщилась, однако выбирать не приходилось.

Вода в чане чистотой не отличалась, но она кое-как обмыла лицо и руки, стараясь не задевать открытые раны, синяки и шишки. Распутала пальцами грязные колтуны, кое-как заплела тугую косу. Переоделась. Старая рубаха полетела в угол — на тряпки. Красоты не прибавилось, но зато она перестала походить на покойницу, которую только что вытащили из могилы.

Сунув ноги в стоптанные деревянные колодки, Ева вышла во двор. Пернель куда-то исчезла. Бертран уже возился у дубильных ям и даже не обернулся. Узелок с заказом лежал на скамье у двери — несколько аккуратно свёрнутых и перевязанных бечёвкой кожаных ремней. Подхватив узелок, Ева направилась к дороге, что вела в центр Ольнэ.

Город только просыпался. У колодца переговаривались две женщины с вёдрами, из пекарни тянуло тёплым хлебом, где-то стучал молоток кузнеца. Люди спешили по своим делам, и никто не обращал внимания на худую избитую девушку со свёртком под мышкой.

Она уже почти дошла до рыночной площади, когда услышала крик:

— Помогите! Кто-нибудь! Утопленник в реке!

Анкеты главных героев

Глава 4. Люси

Внутри Евы что-то щелкнуло. Девушка замерла на полушаге. Узелок с заказом выскользнул из пальцев и шлёпнулся в дорожную пыль. Ноги сами развернули её в сторону реки и понесли на голоса.

— Скорее! Человек утонул!

— А может, ещё жив? Позовите лекаря!