Атил ненадолго задумался, затем повернулся к одному из стражей — молодому мужчине с узким лицом и светлыми, выгоревшими на солнце волосами:

— Бастьен, возьми людей и обойди соседей. Расспроси, не видел ли кто Люси со вчерашнего вечера, не слышал ли чего подозрительного. Ни одного дома не пропускай.

Из толпы выступила высокая худая женщина в тёмном платке.

— А чего обходить-то, ваша милость? Мы — соседи Роберов — все тут. Почти вся наша улица сбежалась, как крики услыхали. Такое дело — мимо не пройдёшь.

Магистрат обвёл взглядом собравшихся.

— Хорошо. Тогда говорите прямо здесь: кто из вас вчера видел Люси?

Толпа притихла. Люди переминались с ноги на ногу, отводили глаза. Казалось, никто не решится заговорить. Но вдруг вперёд шагнул мужчина лет сорока, в грубом кожаном фартуке, с тёмными от въевшейся сажи руками. Кузнец, догадалась Ева.

— Я видел, — пробасил он.

— Когда? — спросил Атил.

Мужчина на мгновение задумался.

— Солнце уже к закату клонилось. Я живу сразу за мельницей. Как раз ставни чинил во дворе. Гляжу — а она от реки бежит, вприпрыжку. На голове венок. Я ещё подумал: с парнем каким гуляла. Уж больно счастливая. В сторону дома спешила…

— Какой ещё венок?! Какой парень?! Что ты несёшь?! — вдруг прервал его пронзительный визг. Манон Робер успела прийти в себя и теперь сидела на траве, вцепившись побелевшими пальцами в плечо мужа. — Моя Люси — честная девушка! Я не позволю поливать грязью её имя!

Наблюдая за этой сценой со стороны, Ева хорошо понимала, отчего мать Люси так разозлилась. Память прежней хозяйки тела хранила местные порядки. Довольно суровые, как казалось самой Еве.

Честь незамужней девушки была напрямую связана с репутацией всей её семьи. Если у неё появлялся поклонник, он должен был объявить себя женихом, а родители невесты — дать согласие. Если же жениха не было, а девушку видели с парнем — её тут же записывали в гулящие. Люди начинали шептаться, что отец с матерью плохо её воспитали. И тогда уже ни о каком замужестве можно было не мечтать.

Но река, венок, счастливая улыбка молодой девушки… Тут точно без мужчины не обошлось. Все вокруг это понимали.

— А что, если её заманили, а потом убили? — предположил кто-то вслух.

— Да-да, — подхватил его слова стоящий рядом, — обманули, соблазнили, а когда она отказала — рассердились?

Глава 9. Чужак

Дождавшись, когда шум стихнет, Атил обратился к толпе:

— Кто-нибудь в последнее время видел рядом с Люси мужчину? Может, она с кем-то разговаривала на улице? Или кто-то за ней ходил?

Горожане зашептались, замотали головами. В пекарне девушка, конечно, общалась с покупателями мужского пола — подать выпечку, принять плату, — но чтобы это общение выходило за рамки обычного, никто не замечал.

— Наша Люси такая скромная… — всё ещё всхлипывая, ответила её мать. — Она из дому-то редко выходила, только в пекарню и обратно. Не виделась она ни с каким мужчиной!

— Тогда, может, у вашей семьи есть недруги? — спросил Бастьен, тот самый молодой страж, которому магистрат велел опрашивать соседей. — Не исключено, что этот человек затаил злобу и нарочно выбрал слабую девушку, чтобы отомстить.

Манон Робер тут же замотала головой.

— Мы с соседями живём сносно, ни большой вражды, ни злобы нет. Если и случалось что — так это мелочи, перебранки, не больше. Почесали языками, да разошлись.

Худая женщина в тёмном платке, что ранее уже признала себя соседкой Роберов, закивала.

— Всё верно. У нас на улице что ни день — две-три бабы бранятся. Из-за кур, что не туда зашли, из-за горшка разбитого. Но это всё пустое, ваша милость. Чтобы из-за такого человека жизни лишить — да кто же на такое способен?

Городской старшина тоже выступил вперёд:

— Ваша милость, семья Роберов и впрямь ни с кем не враждовала. Дело точно не в мести. У нас в Ольнэ народ простой, все друг друга знают. Местный на такое не пошёл бы. Куда ему потом деваться? Всех соседей опросят, вмиг найдут. А чужак — он что? Проезжал мимо, увидел красивую девку, заманил в тёмное место. Она упираться начала — он осерчал, порешил, а потом бросил в реку и был таков.

Бастьен, не сдержавшись, закатил глаза.

— Видели же, как она домой шла — счастливая, с венком. Зачем ему её отпускать, а потом из дома снова выманивать?

Городской старшина, осознав, что сказал глупость, слегка покраснел. Всё это время молча стоявший в стороне Жером поспешно выступил вперёд.

После недавнего промаха ему нужно было срочно показать себя с лучшей стороны. Этот новенький в их краях королевский магистрат, конечно, ничего не сказал, но доверие — штука хрупкая. Кто знает, что у него там в голове? А ну как уже сегодня отстранит от должности.