Глава 1. Пробуждение

Ева Бланш, ведущий судебный врач, умерла и очнулась в средневековье — в теле падчерицы деревенского кожевника, забитой девушки, которую домашние держали за рабочую скотину, а потом и вовсе убили.

В первый же день Ева вмешивается в расследование дела утопленницы и привлекает внимание Атила Баррата — молодого королевского магистрата, который командует стражей округа.

Вместо того чтобы прогнать странную девицу, он даёт ей место коронера при своём ведомстве. Теперь её работа — искать правосудия для мёртвых: работниц борделей, пропавших невест, похищенных детей.

Глава 1. Пробуждение

— Вставай, дрянь! Совсем одурела от лени? Долго мне тебя ещё ждать?

Тяжёлый кулак молотил в хлипкую дверь так, что доски ходили ходуном, с потолочных балок сыпалась труха, а в углу на обрывке паутины тряслась дохлая муха.

— Мало тебе вчерашнего? Не поторопишься — опять исполосую кнутом!

Ева медленно разлепила веки. Сквозь щели в стенах сочился мутный свет. Она вдохнула и тут же пожалела об этом — в нос ударило запахом старой кожи, слежавшейся соломы, сырости и ещё чего-то кислого. К горлу мгновенно подступила тошнота.

Она что, заснула в морге? Вряд ли. Даже в самом захудалом из них пахло приличнее.

Ева огляделась. Место напоминало старый сарай. Земляной пол. По брёвнам расползались тёмные пятна плесени. Вдоль балок свисали старые ремни, деревянные колодки, ржавые крючья. У двери грудой лежали бесформенные бурые шкуры. В углу стоял до краёв наполненный водой широкий деревянный чан.

С трудом приподнявшись, девушка едва не рухнула обратно. Тело, словно чужое, слушалось плохо. Опустив взгляд, она замерла.

Руки, упиравшиеся в расстеленную на земле соломенную лежанку, оказались тоньше, чем она помнила. Запястья как у подростка. Ладони в мелких трещинах и мозолях, каких не бывает даже если ходить без перчаток в самую суровую зиму. Вместо привычных брюк — грубая льняная юбка в заплатках, жёсткая и колючая. Бок нещадно ныл. Приподняв край грязной рубахи, Ева увидела расползшийся по рёбрам огромный бордовый синяк.

Мужчина за дверью орал всё громче. Казалось, дверь долго не выдержит. Устав от этого шума, Ева с трудом поднялась на ноги. Пошатываясь, она приблизилась к чану и заглянула в тёмную воду. Оттуда на неё уставилось настоящее чучело.

Лицо покрывал толстый слой грязи, но даже сквозь него проступали синяк на скуле и разбитая губа. Спутанные волосы, с застрявшей в них соломой, торчали в разные стороны. Из-за разводов сажи было непонятно, какого они цвета.

Наклонившись ещё сильнее, Ева вгляделась в отражение. Изящный овал, острый подбородок, аккуратные маленькие уши, чуть вздёрнутый нос — лицо точно не её.

Испуганно отступив на шаг, девушка замерла. Левая нога. Та, что последние полгода ныла после неудачного падения на льду, из-за чего она при ходьбе чуть прихрамывала, сейчас совсем не болела.

Ева нарочно перенесла вес с ноги на ногу. Никаких болезненных ощущений не возникло. Это было настолько неожиданно и пугающе, что сердце тут же понеслось вскачь.

В попытке избавиться от первых признаков панической атаки, девушка мысленно сосчитала до десяти, сделала глубокий вдох и сосредоточилась на последнем сохранившемся в голове воспоминании.

Была глубокая ночь. Закончив писать отчёт, она встала попить воды. Но стоило зайти на кухню и потянуться к выключателю, как пушистое стихийное бедствие по имени Грета, одержимая идеей, что любое движение в ночи открывает сезон кормёжки, вылетев, будто снаряд, бросилась под ноги. Ева попыталась отпрыгнуть, но поскользнулась и, вместо того чтобы ухватиться за столешницу, ударилась виском о край кухонной тумбы. Дальше — темнота…

Неужели она впала в кому и теперь видит сон? Нет, судя по ноющей боли в боку, из-за которой даже дышать было сложно, она не спит. Значит… умерла? А это место что-то вроде ада?

Ведущий судебный врач, к своим двадцати восьми годам успевшая лично вывести на чистую воду серийного отравителя из пригорода. Женщина, которой не раз угрожали: в лицо, в письмах без подписи, по телефону… Если бы она знала о скорой смерти, поставила бы на заказное убийство. Ну или на несчастный случай при исполнении. Словом, на что-то достойное. Чтобы коллеги, вспоминая её, говорили: «Ева Бланш была настоящим профи». А не мрачно шутили о том, что её убила собственная кошка.

Какой позор…

Стоя посреди сарая, Ева прижала ладонь к ноющему боку и попыталась осмыслить происходящее.

Куда она попала?

Окружающая обстановка, утварь, одежда, запах — всё это напоминало какую-то историческую реконструкцию. Только слишком уж натуральную.

За дверью по-прежнему надрывался мужчина. Кто он вообще такой? Судя по яростным крикам, если он сейчас выломает дверь, вряд ли станет с ней церемониться. А в её текущем состоянии она и пощечины не переживет.