Тепло и мозоли коснулись моей кожи. Я могла бы расплакаться от облегчения. Вместе мы медленно, но верно продвигались из северного крыла, моя рука была крепко сцеплена с рукой Флэр.

Когда мы достигли еще одного щедрого луча света из окна, я подняла взгляд. Наконец-то я заметила один из ленточных следов, которые мы установили для Нику.

Что заставило меня подумать о нем. Что вызвало воспоминание.

Во время исследования замка вместе с Нику и Поэтом в одну из ночей, ребенок обнаружил случайную трещину в стене.

Она похожа на ленту.

Вот что он сказал. В то время я обратила внимание на эту щель, как и Поэт. Но я списала это на редкий архитектурный дефект, требующий ремонта. Но сейчас…

Как лента. Как что-то, за чем можно следовать.

Я резко остановилась. Флэр и Поэт обернулись ко мне, выражения их затененных лиц были нетерпеливыми.

— Она похожа на ленту, — пробормотала я, вспоминая ту расщелину. Оглядываясь назад, в тех очертаниях было что-то странное: они были скорее бесшовными, чем грубыми. Не естественное явление или случайный изъян, а намеренный знак.

— Риз искал тайный ход не на Королевской карте. — Моя голова резко повернулась к Поэту. — Он искал тот, о котором мы не знали.

Глаза шута блеснули.

— Обманный выход.

Да. Я неистово указала на ленты, и Поэт подпрыгнул, частично сорвав шнур с низкого потолка. Таким образом, мы последовали по следу гирлянды, каждый выпадающий гвоздь освобождал новую длину лент.

Пока мы пересекали залы, я объясняла:

— Древние Мастера, должно быть, создали туннель только для себя, а затем передали эти знания своим преемникам.

— И своим союзникам, — сказал Поэт.

В число которых входил и Риз. Именно этот туннель Лето и искал, пытаясь подтвердить его местонахождение.

В сговоре с придворными, именно так жители города и проникли в замок незамеченными. Воспользовавшись этим преимуществом, они проскользнули мимо охраны и присоединились к знати.

Чтобы отравить меня. Чтобы сжечь прирождённую душу. Чтобы погрузить крепость во тьму.

Вспоминая, где мы видели трещину, я вела нашу троицу от одного шнура к другому, каждый из которых служил нам ориентиром. Флэр помогала, ее глаза лучше привыкли к темноте после заточения на неизвестно какой срок. Поскольку я подробно описала трещину, она первая указала на нее, когда мы достигли нужного коридора.

Мы остановились у расщелины; наши пальцы очертили ее форму. Теперь я понимала, почему прохожие не обращали внимания на эту деталь. Она была неприметной, сливаясь с деревянными панелями, словно текстура дерева. Но если эта щель работала так же, как и другие тайные ходы…

Мои пальцы нащупали углубление в стене. Фасад подался внутрь, словно вращающаяся дверь, и сквозь щель пробился свет от огня.

Поэт отступил в сторону, пропуская нас с Флэр вперед, а затем запечатал проход за нами. Туннель уходил в землю, казалось, целую вечность, извиваясь всё дальше и дальше. На стенах, оплетенных корнями, пылали закрепленные факелы, освещая миниатюрную фигуру Флэр и высокое телосложение Поэта.

— Тьфу ты, блядь, — проворчал шут. — Куда, черт возьми, это ведет?

К этому времени мы уже должны были миновать внутренние дворы, кленовое пастбище и Блуждающие Поля. Зная, что находилось за этими территориями, тревога покалывала мою кожу. Особенно когда пульсирующие оттенки обрисовали очертания другой двери в конце туннеля, за которой раздавались крики и треск пламени.

Флэр выпустила мою руку и рванула вперед. Поэт схватил меня за пальцы, когда мы ворвались в дверь и споткнулись, очутившись в еще одном кошмаре. Там, где раньше была тьма, теперь свет и жар поглотили наше зрение.

Месяцы назад замок обратился в руины.

А теперь горел нижний город.

44

Бриар

Пламя. Повсюду.

Город вспыхнул, как растопка, опаляя ночь гневными оттенками оранжевого и синего. Костры, предназначенные для Праздника Жнеца, взметнулись еще выше. Каждое пламя пожирало фасады: от кирпичных проспектов до переулков, от деревянных ресторанов и таверн до кузниц и домов со скатными крышами, от телег с сеном до усыпанных листьями карет и конюшен. Погребальные костры раздулись до немыслимых размеров и выплевывали в небо угли.

Нет.

Густые клубы дыма душили воздух. Неизмеримый жар обжигал кожу. Запах гари обжигал ноздри.

Нет.

Крики и вопли прорезали округу. Празднующие в панике носились вокруг нас: одни истошно выкрикивали имена близких, другие сыпали угрозами.

Обитатели замка и жители города швыряли камни, пускали в ход кулаки и скрещивали оружие.

Нет.

Воцарился хаос. Массовая истерия столкнулась со всеобщей неразберихой. Пот струился по моей коже. Задыхаясь от кашля, я металась из стороны в сторону, не в силах осмыслить эту анархию.

Мой народ. Мой дом.

Моя нация сжигала себя дотла.

Среди всего этого группы из замка и города объединяли силы, разбивая окна и тыча факелами в крыши с криками: