Но прежде чем я успела задать себе еще больше глупых вопросов, Каз наклонился ко мне, нежно прижимая свои теплые губы к моему ушибленному животу. Он целовал меня. Точнее, он целовал мои раны.

— Я убью Джексона, — прорычал он в мою избитую кожу.

Его рот поднялся вдоль моих ребер, прокладывая влажный путь к моей груди. И когда я почувствовала, как его зубы сжались на кончике моего возбужденного соска, в то время как другой рукой он сдвинул тонкую ткань моих трусиков к моим лодыжкам, я не смогла сдержать пронзительный стон удовольствия. В моей голове был хаос. Его ласки сводили меня с ума.

Я была без ума от этого мужчины.

Его лицо внезапно оторвалось от моей груди, и его черные глаза впились в мои. Он смотрел на меня с похотью, заставляя меня почти задыхаться от желания, пока я широко открыла рот, почувствовав, как его пальцы легли на мою интимную зону. Я была мокрой. И судя по хищной улыбке, которая скривила его губы, ему это нравилось.

— Ты не зря носишь свое имя, Эрато, — сказал он.

— Да? — смогла я выговорить. — Я твоя муза?

— Именно. А теперь позволь мне показать тебе, насколько ты меня вдохновляешь…

Я подняла бровь, развеселившись, пока он снова прижался ртом к моему животу, его язык скользил по моей коже.

— Думаешь, ты справишься? — бросила я ему вызов.

Он слегка поднял лицо, так что его черные зрачки, сияющие ненасытным аппетитом, впились в мои, прежде чем он ответил хриплым голосом:

— Если мне удалось довести тебя до оргазма пальцами, только представь, что я могу сделать своим языком…

И когда его лицо исчезло между моими бедрами, и я вдруг почувствовала, как его рот соприкоснулся с моими влажными губами, я не смогла сдержать вдоха удовольствия. Я застонала еще сильнее, когда его язык начал дразнить самую чувствительную точку моей киски, мои пальцы безумно сжались на простынях, пока я откинула голову назад, теряя почву под ногами. Он покусывал и посасывал мой клитор, даря мне мучительно изысканные ощущения, прежде чем его умелые губы опустились чуть ниже, заставляя мое тело дрожать от возбуждения под его ласками. Он пожирал меня. А я сгорала.

Я больше ничем не управляла, нет. Казалось, он командует моим телом. Мое горло теперь не могло издавать ничего, кроме отчаянных стонов. Я отдала свою плоть в руки своего мучителя, не в силах контролировать себя. Я думала только о его языке. Его язык, прижатый ко мне, который лакал меня, целовал, пытал меня с ловкостью, растягивая удовольствие все дольше и дольше.

Когда, помимо рта, Каз добавил свои пальцы, я почувствовала, что теряю контроль. Мои конечности напряглись, пока мои бедра безумно задрожали под волной абсолютного удовольствия. Я услышала, как застонала его имя, потерявшись в буре всепоглощающих ощущений, пока он слегка отстранился от меня, словно чтобы лучше полюбоваться зрелищем.

Он облизнул губы, выглядя еще более возбужденным, чем я, от моего собственного удовольствия. Я слабо приходила в себя, мое сердце бешено колотилось в груди, пока он лукаво прошептал мне:

— Уже выдохлась, мисс Карлтон?

Словно внезапно возвращенная к реальности его маленькой колкостью, я погрузила свой полный желания взгляд в его, и усмешка скривила мои губы. Я, выдохлась? Никогда! Тогда я крепко схватила его за плечи. Изменив ситуацию, я опрокинула его на кровать, чтобы оказаться верхом на нем.

— Хорошая попытка, но я более вынослива, чем кажется, мистер Маршалл, — парировала я. — Теперь твоя очередь…

Сгорая от нетерпения, я почувствовала его мужественность сквозь свои бедра, и этот контакт мгновенно пробудил давление, которое скручивало низ моего живота. Я положила пальцы на его джинсы, лаская его сквозь ткань, не отрывая глаз от его. А он смотрел на меня, как будто я была самым прекрасным созданием, которое ему когда-либо доводилось видеть. Покраснев, я стянула с него брюки, чтобы освободить бугорок его члена, уже слишком выпирающий сквозь ткань его боксеров. И когда я обхватила его своей рукой, Каз издал хриплый стон, откинув голову назад, опираясь на локти, вдавленные в матрас.

Не переставая медленно ласкать его, я наклонилась к его скульптурному торсу, желая теперь только одного: поцеловать каждый сантиметр его татуированной кожи.

Мои губы сначала прижались к нижней части его горла, лизнув черную бабочку, которая его обвивала, прежде чем продолжить свой путь по его торсу, очерчивая контур его грудных мышц, а затем, наконец, его пресса, напряженного от удовольствия, которое доставляли ему мои ласки. Его кожа была мягкой и обжигающей, скользя по моему языку, как теплая карамель.