Тогда я покачала головой, шмыгнув носом, как идиотка, проглотив своё горе. Что на меня нашло? Как я могла так легко сломаться? И более того, перед Казом? Теперь я была зла. Зла на себя. Да, я злилась, что так легко поддалась эмоциям. Потому что, если Маркус Карлтон и научил меня чему-то, так это никогда не ошибаться. Ни перед кем. Иначе однажды мои эмоции превратятся в слабость. Проблема заключалась в том, что Каз, казалось, сносил одну за другой все защиты, которые я строила годами, с обескураживающей, раздражающей и почти пугающей лёгкостью. Как будто моё сердце, в отличие от моего разума, уже полностью доверяло ему.

Чёрт, я дала бекону сгореть.

Я тут же убавила огонь, проклиная свою некомпетентность в кулинарии, как вдруг в большую комнату вошел Каз. Я сделала вид, что не обращаю на него внимания, сосредоточившись на сковороде в руках. Он тяжело опустился на один из табуретов у кухонного острова. Я почти сразу почувствовала, как его мрачный взгляд остановился на мне, слишком пристально разглядывая мои движения. О Боже… Если он продолжит так на меня смотреть, бекон будет не единственным, что горит на этой чёртовой кухне!

— Какие-то проблемы? — спросила я, словно отгоняя свои абсурдные мысли.

— Я поговорил с твоим отцом, — вздохнул он. — Он показался мне довольно… обеспокоенным.

— Удивительно! А я-то думала, ему понравится эта маленькая история с погоней, — съязвила я, доставая из шкафчика две тарелки.

Я положила в них яйца и обугленный бекон и протянула одну высокому брюнету, который быстро поблагодарил меня и проглотил половину тарелки за доли секунды.

— Это так мило — ждать меня! — воскликнула я саркастически.

— Знаешь, ангел мой, ты не можешь понять, потому что у тебя телосложение десятилетней девочки, но чтобы всё это, — начал он, указывая указательным пальцем на своё тело. — Правильно функционировало, требуется гораздо больше еды, чем та жалкая порция, которую ты только что мне дала!

— Если ты недоволен, в следующий раз сам приготовишь себе поесть, как взрослый! — парировала я. — Или ты избежишь траты своей драгоценной энергии на глупые вещи, такие как, например, швыряние шлема об стену…

Он усмехнулся, прежде чем подойти к холодильнику, вероятно, в поисках дополнительной закуски. Мой взгляд задержался на его слегка наклоненном торсе. Его чёрная майка с глубоким вырезом открывала татуированные рёбра, а полностью обнажённые руки давали мне возможность полюбоваться его мощными бицепсами.

Внезапно мой телефон завибрировал в кармане, вырвав меня из неприличного созерцания. Я достала его и нажала на новое уведомление с неизвестного номера, когда странное предчувствие начало медленно сковывать мою грудь…

«Добрый вечер, Розалия».

Ошеломлённая, я несколько секунд смотрела на сообщение, моргая и хмуря брови. Да что…

— Что с тобой?

Глубокий голос Каза вывел меня из оцепенения, и я резко подняла голову к нему, он с любопытством разглядывал меня. Я вдруг поняла, что напряглась, как каменная статуя… Не желая тревожить его из-за простого сообщения, я выдавила улыбку и поспешно убрала телефон, ответив ему голосом, который хотела сделать небрежным:

— Нет, ничего важного. Наверное, кто-то ошибся номером!

Он ещё несколько секунд пристально смотрел на меня, недоумевая от моего странного поведения, прежде чем, наконец, переключить внимание на миску с хлопьями в своих руках. Сжимаясь от волнения внутри, я поспешила убрать свою тарелку и начала подниматься в свою комнату, когда мой телефон снова зазвонил. Моё сердце, казалось, забилось немного сильнее о рёбра, когда я открыла сообщение:

«Ты меня ещё не знаешь, но не волнуйся, милая Розалия, это ненадолго…»

20

Каз

— Я сваливаю отсюда! — прокричала Эра.

Я её разозлил.

— Я больше не могу быть заперта с тобой, чёрт возьми! Я задыхаюсь!

По-настоящему разозлил.

— И куда ты собралась посреди ночи?

И что самое худшее во всём этом?

— Куда угодно! Лишь бы не видеть твою мерзкую рожу, меня это устроит!

Мне это нравилось.

Низенькая брюнетка вихрем сбежала по лестнице, бросившись к входной двери, волоча за собой огромную, явно тяжёлую сумку. Я небрежно последовал за ней, засунув руки в карманы джинсов. Она называла меня импульсивным и вспыльчивым, но я был уверен, что она превосходит меня в этом. Эта девчонка превращалась в настоящую фурию, стоило ей что-то не понравиться. В данном случае, это было несчастное поднятое сиденье унитаза…

— Почему в твоей сумке подушки? — усмехнулся я.

— Потому что я не вижу причин, по которым кто-то из нас должен иметь привилегию хорошо спать сегодня ночью!

— Подожди, что? Это МОИ подушки ты взяла?!

Внезапно зазвонил мой телефон. Я достал его и приложил к уху, не отрывая глаз от маленькой брюнетки, которая с решимостью завязывала шнурки.

— Каз, у нас очень большая проблема, — прогремел низкий голос Маркуса в трубке.