Когда мы наконец выехали на асфальтированную дорогу, я ещё сильнее вдавил ногу в педаль газа, чтобы оторваться от этой засады. Но внезапно позади нас раздался глухой звук, похожий на мощный взрыв, за которым последовала ослепительная оранжевая вспышка. В панике Эра обернулась, прежде чем у неё вырвался приглушенный крик, и она воскликнула:

— Они только что взорвали дом!

Мои пальцы сжались на руле, зубы стучали так сильно, что, наверное, могли бы сломаться от силы моего жеста. Ещё минута. Чёртова минута, проведённая в этом доме, и мы бы взлетели вместе с ним!

— Позвони своему отцу.

При моём повелительном тоне Эра поспешила схватить телефон, набрать номер и включить громкую связь. После всего одного гудка Маркус ответил:

— Эра? Всё в порядке?!

— Да, всё в порядке… Мы успели сбежать до того, как они взорвали дом.

— Хорошо. Тогда теперь вы едете по адресу, который Нокс пришлёт тебе через несколько минут…

— Ты хочешь сказать, что мы не возвращаемся в главный штаб? — удивился я.

— Нет, это было бы слишком рискованно. Я хочу, чтобы ты увёз мою дочь как можно дальше, Каз.

— Хорошо, — твёрдо ответил я.

— Будьте осторожны.

Затем, не колеблясь больше, Маркус повесил трубку. Едва связь прервалась, телефон снова завибрировал, сообщая нам, что мы только что получили адрес нашего будущего убежища. Но странно: лицо Эры, казалось, постепенно искажалось по мере того, как она читала сообщение. Я начал серьёзно терять терпение и рявкнул на неё:

— Ты собираешься дать мне этот чёртов адрес?

— Спринг-Валли, в Неваде. Судя по всему, на въезде в город есть заброшенный склад…

Настала моя очередь прийти в себя. Склад? В Неваде? Что это за дерьмовый план? Маркус мог бы хотя бы потрудиться предупредить меня о своём маленьком проекте дорожного путешествия по пустыне…

— В Google говорят, что это около восьми часов езды, — сообщила маленькая брюнетка. — Не считая остановок…

Я вздохнул, уже раздражённый. Одно было ясно: эти восемь часов пути в компании самой невыносимой девчонки во всей стране, несомненно, станут самыми долгими в моей чёртовой жизни. И я никак не мог гарантировать, что она доберётся до места назначения целой и невредимой…

21

Эрато

Палящее солнце Невады било прямо над головой уже добрых два часа и начинало меня серьёзно раздражать. Свет снаружи был настолько ярким, что единственным способом держать глаза открытыми было создание небольшой тени руками, словно зонтиком. И что хуже всего, моё сухое горло, казалось, страдало от укуса пустыни, почти кричало, что ему срочно нужно увлажнить себя. Это был вопрос жизни и смерти.

Чёрт возьми, почему этому придурку понадобилось открывать крышу кабриолета на «Джипе»?

Когда несколько часов назад я открыла глаза после того, как задремала, мы находились на месте отдыха, затерянном среди просторов засушливой, потрескавшейся земли. Рядом со мной мой телохранитель был погружён в глубокий сон, который, казалось, не нарушали ни жара, ни ослепляющий свет. Когда он наконец проснулся, мы снова поехали, и тут ему пришла в голову «отличная» идея открыть верх машины…

4 часа. Нам оставалось ещё 4 часа пути.

Я вздохнула от разочарования, окончательно не в силах сглотнуть слюну. Я решила отвлечься, включив радио. Я нажала несколько случайных кнопок, пока из динамиков не полилась музыка, название которой я не помнила, но которую знала.

— Выключи это дерьмо, — почти сразу бросил Кровавый Жнец.

В ответ я наклонилась и выкрутила громкость на максимум, одарив его невинной улыбкой, от которой он закатил глаза. Увлёкшись припевом песни, я начала раскачиваться на сиденье, щёлкая пальцами в такт ритму и напевая слова.

— Продолжай в том же духе, и скоро жители Невады смогут поблагодарить тебя за решение их проблем с засухой! — насмехался Каз.

Не позволяя его мерзким словам задеть меня, я продолжила петь громче, даже имитируя рукой воображаемый микрофон. И мой маленький, хоть и нелепый, номер всё же заставил Каза выдавить что-то похожее на улыбку, которую он больше не мог скрывать.

— Твоя очередь! — воскликнула я посреди куплета, направляя свой невидимый микрофон в его сторону.

Но в ответ высокий брюнет бросил на меня хмурый взгляд, а затем перевёл внимание на дорогу, давая понять, что он не собирается распевать со мной песни. Определённо, этот тип всегда умел всё испортить! Расстроенная, я откинулась на спинку сиденья, скрестила руки на груди и отвернулась к окну.

— Ты не собираешься дуться, не так ли? — спросил меня Каз.

Я ничего не ответила, оставаясь в своём молчании и глядя на шафрановый пейзаж, проносившийся мимо. И моё тяжёлое молчание, казалось, раздражало его ещё больше, поскольку он продолжил более низким голосом:

— Ты собираешься мне ответить, или ты предпочитаешь, чтобы я бросил тебя на этой чёртовой пустынной дороге?

— Я слишком хочу пить, чтобы разговаривать с тобой! — резко парировала я.