Я быстро взглянул в сторону своего босса. Он оставался невозмутимым перед этим объявлением, просто сохраняя лицо, выдерживая взгляд Грейсона Миллера. Его дочь, однако, теперь смотрела в пол. И то, что я не видел выражения ее лица, беспокоило меня еще больше. Она собиралась натворить глупостей. Я был в этом убежден. Но я не позволю ей это сделать.

— Кого я назову первым? — спросил ублюдок перед нами, как будто это была просто игра.

Медленным и расчетливым шагом, который повысил наше кровяное давление, Грейсон Миллер разглядывал нас одного за другим, рыская вокруг нас, как хищник. Секунды быстро таяли, но не так быстро, как мой пульс, стучащий в висках. И я начал молиться. Молиться, как сумасшедший, чтобы он не посмотрел на нее. Молиться, как сумасшедший, чтобы он выбрал меня. И когда он остановился, его зеленоватые глаза коварно уставились на мои, я был почти облегчен. Потому что так все и должно было быть. Это была моя чертова судьба: защищать ее. С самого начала. И я мог догадаться о ее выражении лица отсюда. Я почти мог увидеть ее бледное лицо, ее красивые карие глаза, расширенные от изумления, слезы, почти сразу же отражающиеся в них, пока она приоткрывала свои теперь сухие губы. Ее губы, которые я мечтал целовать день и ночь. Целовать, целовать снова и снова, до боли.

Я же ей повторял несколько раз, что если они захотят ее, им придется сначала убить меня.

49.

Когда Грейсон собрался заговорить, его изрезанный шрамами рот расплылся в ужасной улыбке, но его резко опередил громкий голос:

— Я! Моя очередь играть.

Мое чертово сердце остановилось, я был уверен. Эрато встала на ноги, спина прямая, кулаки сжаты вдоль бедер, подбородок вперед. Все АК-12 нацелились на нее. Но она не дрогнула. Потому что она казалась более чем когда-либо решительной. Решительной спасти мою жизнь, чего бы это ни стоило. И самое ужасное во всем этом, что я даже не был удивлен. Это было похоже на нее, если честно, открывать свой большой рот, когда не следовало.

— Эра! — прорычал тогда Маркус.

— Сядь, — приказал я ей мрачным голосом. — Сейчас не время говорить глупости.

Но брюнетка сделала по-своему, сознательно игнорируя нас. Она впилась своим холодным взглядом в Грейсона Миллера, который несколько секунд смотрел на нее, удивленный, прежде чем ужасающий смех наконец не сотряс его горло. Смех, который не предвещал ничего хорошего.

— Значит, ты готова пожертвовать собой?! — воскликнул он.

В ответ она протянула ему ладонь, ожидая, что он даст ей револьвер. Моя кровь закипела. Кипящий жар прошел по моим мышцам. Происходило короткое замыкание. В моей голове происходило короткое замыкание. Не в силах даже контролировать себя, я сделал шаг, тело напряжено. Она не могла. Нет. Она не имела права делать это.

26.

Не успел я сделать жест, как все автоматы уже нацелились на меня, готовые убрать меня.

— Бесполезно что-либо пытаться, Маршалл.

Мои зубы застучали от злости, пока я пытался взять себя в руки, сжимая кулаки до побеления костяшек. Не отрывая от меня глаз, Грейсон Миллер медленно положил приклад оружия в руку Эрато. Моя челюсть сжалась еще сильнее от ненависти, раздирающей мое тело. Или, может быть, это был страх. Животный страх, который начал грызть мой живот и сжимать горло, доводя меня до чертового холодного пота. Потому что я был напуган, как ребенок в кошмаре, при мысли о том, чтобы потерять ее. Потерять и ее тоже.

12.

— Не делай этого, Эра! — возмутился Маркус в нескольких метрах от нас.

Она повернула голову в его сторону, подарив ему извиняющуюся улыбку, прежде чем ответить низким голосом:

— Прости меня, папа.

5.

И когда она подняла руку, прижимая холодное дуло револьвера к своему виску, я почувствовал, как мир рушится под моими ногами. Нет. Ее зрачки искали мои, как будто это был самый последний раз, когда она могла их увидеть. Нет.

3.

Она не улыбалась мне, но одинокая слеза покинула ее изогнутые ресницы, чтобы скатиться по щеке. Нет.

2.

Я увидел, как ее указательный палец коснулся курка, как я ее учил, прежде чем…

1.

Бум.

Мощный порыв воздуха отбросил нас на пол. Я услышал, как двери комнаты взорвались, как и большие окна, которые с грохотом разлетелись на куски. Оглушенный и лежащий на бордовом ковре, я попытался быстро прийти в себя, все мои чувства были в боевой готовности. К сожалению, когда я открыл глаза, я увидел только густой сероватый дым, который начал жечь мою сетчатку. Меня охватил сильный кашель, пока я пытался продвинуться вслепую, опираясь на мебель, чтобы встать.

Но я снова бросился на землю, прижимая живот к полу, когда над моей головой засвистели очереди выстрелов. Черт возьми!

Внезапно паника охватила мое тело.

— Эра! — крикнул я мощным голосом, пытаясь перекрыть какофонию пуль.