Эта девушка была моим адом и моим раем одновременно. Моим наказанием и моим искуплением.

Мой падший ангел.

Эпилог

Эрато

2 года спустя…

Стук моих каблуков по асфальту отсчитывал ритм моего бешеного бега сквозь толпу прохожих на улицах Окленда. В это время дня было одинаково трудно передвигаться пешком, как и на машине.

Я лавировала между деловыми людьми в костюмах, с кофе в руке, туристами в кепках и детьми, возвращающимися из школы. На ходу я поспешила запихнуть свой органайзер, полный бумаг, в глубину сумочки, прежде чем схватить и надеть свои солнечные очки-авиаторы. Был сентябрь, и тем не менее, знойная жара не спадала. Я была уверена в одном: я никогда не привыкну к палящему солнцу Калифорнии…

Внезапно мой мобильный телефон завибрировал в кармане моих джинсов. Опять? Я поспешила схватить его, прежде чем ответить.

— Эрато Розалия Карлтон! — прорычал голос на другом конце провода. — Ты наконец соизволила ответить своей старой матери?!

— Привет, мам! — воскликнула я. — Извини, что была такой неблагодарной дочерью… Но в последнее время была настоящая гонка.

— Надеюсь, ты не переутомляешься! Не забывай есть мясо и бобовые, у тебя всегда была склонность к дефициту железа…

Я тихо рассмеялась, пообещав ей съесть хороший окровавленный стейк по возвращении домой, пока я пересекала пешеходный переход.

— А как твоя учеба, все хорошо после начала семестра?

— Отлично! Ритм довольно жесткий, но я справляюсь с помощью нескольких бессонных ночей…

— Ах нет, Эра! Ты прекрасно знаешь, как организму нужен сон, чтобы оставаться в форме!

— Ты действительно говоришь о здоровье со студенткой медсестринского дела, мам? — усмехнулась я.

Я услышала ее вздох раздражения в трубке, прекрасно представляя себе выражение, которое было у нее на лице в этот самый момент. Мы продолжили наш разговор, обменявшись несколькими банальностями, и после того, как я пообещала ей раз дюжину, что скоро навещу ее в Огайо, я повесила трубку. Теперь у меня перехватило дыхание. Заметка для себя: разговаривать по телефону с мамой, бегая полумарафон по улицам Окленда в час пик, было не очень мудрой идеей. Тем более, когда носишь высокие каблуки с 9 утра…

Когда я наконец увидела в конце большого проспекта парковку, где меня терпеливо ждал мой Джип, я сдержалась, чтобы не закричать от радости, ускоряя шаг. Я открыла дверь и быстро вскарабкалась на водительское сиденье, поспешив снять свои туфли на шпильке с долгим вздохом облегчения. Лучше, чем оргазм. Я завела мотор и бросила взгляд в зеркало заднего вида, прежде чем влиться в движение. Внезапно мой мобильный телефон снова зазвонил. Я ответила, зажав телефон между плечом и щекой.

— Да, алло?

— Мы его поймали, мадам. Но он, похоже, не готов сотрудничать на данный момент. Что делать?

Мои пальцы сжались на руле.

— Оставьте его в подвале и ждите меня. Я буду там менее чем через 15 минут, Джексон.

— Хорошо, мадам…

Я завершила звонок, сердито бросив свой мобильный телефон на пассажирское сиденье. Почему в моей жизни ничего никогда не бывает просто, черт возьми? И в довершение всего, я теперь застряла в пробках. Отлично!

Теряя терпение, я резко повернула руль вправо. На оживленной улице раздались гудки, но я просто поправила очки на кончике носа, прежде чем включить третью передачу, заставив зареветь спящий мотор внедорожника. Я преградила путь нескольким машинам, прежде чем углубиться в менее оживленные улицы города.

Я почувствовала себя возродившейся, когда моя машина наконец достигла пустынной дороги, ведущей на высоты Окленда. Задыхаясь в этой калифорнийской жаре, я открыла окна, включила радио и нажала на педаль газа еще немного. Когда Лана Дель Рей заполнила салон, я начала во весь голос петь, ощущение свободы наполняло мою грудь.

Всего через несколько минут я оказалась посреди дикой природы, затерянной в зеленых долинах. Я слегка замедлила ход, затем повернула руль, прежде чем свернуть на гораздо более крутую тропу. В конце нее, спрятанная среди растительности, возвышалась огромная современная вилла, безумно контрастирующая с окрестностями. Это место напоминало мне его.

Каждый раз воспоминания нападали на меня, и если я присматривалась, прилагая немного внимания, я почти могла увидеть его, стоящего перед большим окном-эркером, со стаканом рома в руке, пока он созерцал великолепный вид. И именно тогда я чувствовала, как во мне оживает острая боль потери. Потому что, хотя рана медленно закрылась со временем, шрам, покрывающий мое сердце, вероятно, никогда не исчезнет. Потому что от такой раны не избавляются, нет. Мы только учимся с ней жить.

Переехав через большие ворота, я въехала во двор, покрытый гравием, где уже стояли большие черные блестящие машины. Вот я и подошла к роковому моменту: парковка задним ходом.