Он приподнимает бровь, удерживая обжигающий взгляд на мне, словно я — единственное в мире, за чем стоит наблюдать.

— Да?

— Ты хотел, чтобы ее натренировали. Ей нужно уметь метать быстро и всякий раз попадать в цель.

Волк издает задумчивый звук. Глаза путешествуют по моей влажной от пота коже, задерживаясь на порезе на руке и синяках, темнеющих на ключицах. Грудь поднимается и опадает, пока дыхание учащается. Этот взгляд ощущается как прикосновение. Интимный и собственнический. Объявляющий меня своей, не тронув и пальцем.

— Хочу, чтобы ее снарядили минимум четырьмя клинками, — продолжает Амара, то ли не замечая растущего напряжения, то ли довольствуясь его игнорированием. — Хорошими.

Волк моргает и отводит взгляд.

— Я об этом подумаю. Если Девалиант докажет, что стоит четырех турпорийских клинков.

Затем он исчезает, оттолкнувшись от стены и растворившись в башне. Воздух без него кажется легче. Дышится проще.

Амара наклоняется ближе.

— Видела выражение его лица? Так выглядит самец, который отчаянно пытается притвориться, будто не хочет ту единственную вещь, которую ему трогать не следует. Вот она, власть, маленький человечек. Используй ее, пока он не использовал тебя.

Триста лет назад я осознал, что вартенская плототорговля столь обширна, что охватывает весь мир ...

Триста лет назад я осознал, что вартенская плототорговля столь обширна, что охватывает весь мир смертных.

Торговцы отточили свои схемы до искусства — сети покупателей и продавцов в каждом крупном городе, взятки для смазывания нужных ладоней, тайные стуки и коды, передаваемые шепотом. И на продажу шли не только части наших тел. В некоторых местах богов сажали в клетки, избивали и использовали в кровавых зрелищах для человеческих увеселений. Люди ставили немалые аурелии, чтобы смотреть, как мы бьемся насмерть.

Но у черных рынков есть уязвимости, — достаточно одного наркомана, развязавшего язык и упомянувшего части демисов, что продают в доках.

Я не забыл о том ублюдке в Вальчеке месяц назад. Зефир копала, расследуя исчезновение демисов, которых держали на Шелковой улице, и, пусть информации о жертвах нет, она взяла след. Мы здесь, чтобы посмотреть, куда он ведет.

Крылья подрагивают, пока разминаю плечи, расслабляя мышцы. Я готов ко всему. Стою вместе с Элиасом и Аркадией на крыше напротив полуразрушенного склада на окраине Хеллевига — возможного источника для операции в Вальчеке. Моя магия стелется над нами, закручивая свет, чтобы сделать незримыми.

Какая обстановка с твоей стороны, Зефир?

Спрашиваю в ментальную связь, которую Алексиос держит открытой между мной и командой.

Зефир обходит периметр на уровне улицы, черные крылья вплавляют ее в тени.

Никакого движения внутри, насколько могу видеть.

Ментальный голос Зефир спокоен и сдержан, как всегда.

Охраны почти нет. Либо они самоуверенны, либо это ловушка.

Снова оглядываю здание. Толстая каменная кладка, плоская крыша, по фасаду разбросано несколько маленьких окон. Сбоку выцветшая краска гласит «Дж. Смит и Ко. Медицинское снабжение». Дверь на восточной стене выглядит перспективной для проникновения.

Есть конкретные сведения, кому принадлежит эта дыра?

Нет. Мои осведомители отметили необычные схемы отгрузок отсюда за последние несколько месяцев. Кто-то пытался затемнить грузовые манифесты и замести следы, но я проследила финансовый след до Вальчека. Это было непросто.

— Ублюдки, — бормочет Аркадия.

— Они всегда прокалываются, рано или поздно. — Элиас нетерпеливо постукивает пальцем по бедру. — Не видел такого спроса на пыль с самых времен перед Пожиранием. Плототорговцы снова наглеют.

Пыль. Человеческий жаргон для останков наших мертвых. Крылья ценятся выше всего — большая концентрация магии, — затем идут кости и органы, иссушенные и перемолотые для легкого потребления.

Вклинивается Алексиос, его присутствие затапливает ментальную связь с его трона в Астерии.

Проверните это быстро и чисто. Берите пленных для допроса. Вытаскивайте выживших.

Затем только для Зефир.

Без рисков, Шепот.

Интересно, осознает ли он вообще, как меняется его голос, когда он говорит с ней. Случись что-нибудь с начальницей шпионов, Алексиос разодрал бы миры дважды.

Держи периметр, — говорю Зефир. Подай знак, если заметишь угрозу.

Спрыгиваю с крыши, Аркадия и Элиас — сразу за мной. Мы касаемся земли в переулке, и я выбиваю дверь ударом ноги, щепки разлетаются вокруг сапога. Химическая вонь ударяет в нос — достаточно резкая, чтобы заслезились глаза. Под ней — тяжелый гул магии. Свежей магии.

Вдоль стен тянутся полки, уставленные различными травами и снадобьями. Слева от меня — большой деревянный ледник для поддержания температуры в помещении, типичный для разделочных цехов. Ряды керамических, жестяных и стеклянных емкостей заполняют остальное пространство.

Элиас осматривает контейнеры, совершая медленный обход.