Она поднимает голову, и я вижу, что она сейчас заплачет. Она сжимает губы и часто моргает, чтобы этого не случилось.

– Не надо, – говорит она. – Пожалуйста, не надо.

– Что не надо?

– Вот этого всего. – Она сглатывает. – Вы хороший человек, я вижу. Но вы не понимаете, во что лезете.

– Так объясни.

– Не могу.

– Почему?

– Потому что не могу!

Она говорит это громче, чем собиралась, и тут же оглядывается на дверь, испугавшись собственного голоса. За стеклом кто-то проходит по коридору и не смотрит в нашу сторону.

Она берет себя в руки за пару секунд. Я вижу, как она это делает, – выдох, плечи вниз, лицо разглаживается. Отработано до автоматизма.

– Я могу идти?

– Нет.

– Дамир Тимурович…

– Сядь. Пожалуйста.

Она садится на край стула. Я возвращаюсь за стол, потому что так между нами будет стол, и ей будет легче.

– Я не буду спрашивать, кто, – говорю я. – Не хочешь – не говори. Но я скажу тебе три вещи, а ты просто послушай.

Она смотрит в пол.

– Первое. Ты не обязана мне ничего рассказывать. Ни сегодня, ни через месяц, никогда. Это твое дело, и я не буду тебя тянуть за язык.

Она смотрит в пол и не отвечает.

– Второе. Я адвокат. Я вел дела, которые тебе бы очень не понравились. Я знаю, что делать в ситуациях, которые кажутся безвыходными. Знаю, куда идти, к кому идти и как сделать так, чтобы человек, который тебя ударил, потом об этом сильно жалел.

– Не всегда, – говорит она.

– Что не всегда?

– Не всегда есть куда идти.

Она говорит это, глядя в пол, и говорит очень спокойно. И от этого спокойствия мне становится страшно за нее.

– Ты ходила куда-то?

Она не отвечает.

– Ларина.

– Я сказала: не могу.

– Хорошо. – Я не давлю. – Тогда третье. Мой номер у тебя есть, он в рассылке. Я не буду тебе писать, не буду звонить и не буду ходить за тобой по коридору. Но если тебе когда-нибудь понадобится позвонить – звони. Не «если станет совсем плохо». Просто звони. Хоть по поводу описи вложения.

Она поднимает голову.

Мы смотрим друг на друга, и я думаю о том, что делаю ровно то, чего мне два дня назад велели не делать. Что Олег прав по всем пунктам. Что у нее своя жизнь, в которую меня не звали.

И что мне на это плевать.

– Зачем вам это? – спрашивает она.

Хороший вопрос. Я бы сам хотел знать ответ.

– Потому что я хочу спокойно спать по ночам.

Она моргает.

– Я не понимаю.

– И не надо.

Она встает. Берет со стола свою распечатку, прижимает ее к себе, и уже у двери оборачивается.

– Дамир Тимурович.

– Да?

– Если я вам расскажу, вы не сможете просто взять и забыть. – Она говорит это ровно и очень серьезно, как взрослая, а не как юная студентка. – Вы полезете. Я знаю таких, как вы. А потом вас найдут в машине с проломленной головой, и никто ничего не докажет. И в этом буду виновата я.

– Кого ты так боишься, Алина?

Она замирает. Только сейчас до нее доходит, сколько лишнего она мне уже сказала.

– Никого, – отвечает она. – Я пойду. Мне нужно работать.

Дверь закрывается.

Я сижу и тупо смотрю ей вслед.

Потом открываю ноутбук, захожу в базу и набираю в поиске: «Ларина Алина Викторовна». Там будет все. Адрес, семейное положение, состав семьи, кто зарегистрирован вместе с ней. Пятнадцать секунд, и я узнаю то, что она мне не сказала.

Палец висит над клавишей.

– Работаешь?

Я закрываю ноутбук раньше, чем успеваю подумать, зачем я это делаю.

В дверях стоит Вика. С папкой в руках, и она уже заходит, не дожидаясь ответа, садится в кресло напротив и закидывает ногу на ногу. Две недели не разговаривала со мной по-человечески, писала только служебки с копией на Соболева, а тут пришла сама.

– Хорошо выглядишь, – говорит она. – Похудел.

– Вика.

– Что «Вика»? Я могу сказать сотруднику, что он хорошо выглядит. – Она кладет папку на стол. – У меня к тебе дело.

– У тебя есть корпоративный отдел.

– Это спор. Спор идет к тебе, у нас так устроено. – Она подвигает папку ближе. – Крупный клиент, ведем его четвертый год. Подрядчик не выполнил работы, деньги ушли, они хотят взыскивать. Ничего экзотического.

Я не открываю папку.

– Почему не Светлана?

– Потому что клиент важный, а ты у нас лучший судебник. – Она чуть улыбается. – Я не пытаюсь тебя ни во что втянуть, Дамир. Я управляющий партнер и распределяю работу. Ты можешь отказаться, конечно. Напиши мне отказ, я передам Соболеву, он спросит почему, и мы все вместе весело обсудим, почему ты не берешь клиентов из моего отдела.

Вот это уже похоже на нее.

– Что за клиент?

– Открой папку и посмотри.

Я не открываю.

– Встреча в понедельник в одиннадцать, – говорит она, вставая. – Они приедут сами. Возьми кого-нибудь из стажеров записывать, у них там куча цифр.

– Возьму.

Она идет к двери и у двери останавливается.

– Дамир.

– М?