Я пытаюсь придумать, как этого избежать. Заболеть? Он проверит, вызовет врача, а если поймет, что я симулирую, будет хуже. Отпроситься? Практика в понедельник обязательная, у нас в этот день бывает Соболев. Спрятаться в архиве на весь день?

А главное – я даже не знаю точно, к нам ли он едет. Я видела логотип одну секунду. Я могла ошибиться. Можно было бы спросить Руслана напрямую, но я уверена, что по головке он меня за это не погладит.

– Ты долго еще будешь эту книжку мучить?

Я поднимаю голову. Он смотрит на меня поверх бокала.

– Я учу.

– Учи в комнате. Ты мне мешаешь.

Я ухожу наверх и до утра не спускаюсь. А утром он уезжает по делам, и я остаюсь в доме одна на весь день, и весь день думаю об одном и том же.

Не про то, что будет со мной. С собой все понятно, со мной уже все случалось, и ничего нового он не придумает.

Я думаю про Сафарова.

Про то, как он сказал: я знаю, что делать в ситуациях, которые кажутся безвыходными. Как он смотрел на меня в пятницу. Как назвал по имени. Как сказал, что я могу позвонить ему в любое время.

Он хороший. Он правда хороший, и в этом вся беда.

А если Сафаров узнает, чья я жена, мне даже страшно представить, что будет. Он не из тех, кто пожмет плечами и отойдет в сторону. Он полезет. И Руслан его за это уничтожит.

Я сижу на кровати, обняв колени, и думаю о том, что мне делать. Что нельзя просто прийти в понедельник и позволить этому случиться.

Я могла бы предупредить его.

Мысль появляется сама и оказывается такой простой, что мне становится жутко. У меня есть его номер. Я могу написать одно сообщение. Не объяснять ничего, просто: не берите этого клиента. Или: не подходите ко мне в понедельник.

Я беру телефон.

Открываю рассылку, нахожу его номер, копирую, вставляю в новый чат.

И смотрю на пустое поле для сообщения.

А потом вспоминаю, что Руслан проверяет мой телефон, и что удаленные сообщения тоже видно, я сама видела, как он открывал ту папку.

Одно сообщение мужчине с работы – и все.

Я стираю номер из поля. Закрываю чат. Кладу телефон экраном вниз на тумбочку и сижу, глядя на него.

Оказывается, я даже написать никому не могу. Даже одну строчку. Даже чтобы спасти человека, который меня пожалел.

И вот тут мне становится стыдно.

За то, что я такая. Что я умею только замазывать щеку тоналкой, сидеть спиной к стене и врать про дверцу шкафчика. Что человек протянул мне руку, а я даже не могу его предупредить, что к нему идет беда.

Во дворе хлопает дверь машины.

Я быстро выключаю свет и ложусь, отвернувшись к окну, натянув одеяло до плеча. Может, решит, что я сплю, и не тронет.

Внизу гремит дверь, потом его шаги по лестнице. Он не разувается, я слышу это по звуку. Значит, выпил.

Дверь спальни открывается. Свет из коридора ложится мне на спину.

– Не спишь ведь.

Я не отвечаю. Иногда это работает.

Но не сегодня. Он садится на край кровати, и матрас проседает под его весом.

– Вставай, – говорит он. – На колени. И рот открой.

Внутри у меня все обрывается. Но я откидываю одеяло и встаю с кровати, потому что знаю, что будет, если не встать. Я делала это сотни раз. Я знаю, куда смотреть, чтобы не видеть его лица, и знаю, что если не сопротивляться, все закончится быстрее.

Он берет меня за волосы и наматывает их на кулак.

– И не строй мне тут лицо. Я тебя из грязи вытащил. Соси сильнее, сука.

Дальше я просто ухожу, куда-то в себя, туда, где не больно, и начинаю считать. Один, два, три. До ста, потом заново. Я научилась этому в первую же ночь, пять лет назад, и с тех пор я ничего лучше не придумала.

А в голове у меня, как назло, крутится одно и то же.

В понедельник в одиннадцать мой муж приедет в фирму.

Глава 14

Дамир

В понедельник утром я застреваю на выезде с моста.

Авария в третьей полосе, две машины и скорая, и мы стоим намертво сорок минут. Я звоню секретарю, прошу перенести встречу на полдвенадцатого, она перезванивает через минуту и говорит, что клиент переносить не хочет, клиент приедет к одиннадцати.

– Скажите, что я задержусь минут на десять.

– Дамир Тимурович, Виктория Сергеевна просила передать, чтобы вы не опаздывали.

– Я в пробке, а не в бане.

Я кладу трубку и барабаню пальцами по рулю. Папка лежит на пассажирском сиденье, я взял ее с собой в пятницу и все выходные не открывал. Тянусь за ней, и в этот момент поток трогается, и я убираю руку.

В офис влетаю в пять минут двенадцатого.

Вика ловит меня прямо у лифта. В костюме, при полном параде, и я по одному ее виду понимаю, что клиент не рядовой.

– Они в большой переговорной.

– Кто «они»?

– Клиент и кто-то из его людей. – Она идет рядом. – Ты документы изучил?

– Некогда было. Разберусь.

Она останавливается. Смотрит на меня секунду, и в глазах у нее мелькает что-то, чего я не успеваю разобрать.

– Ладно, – говорит она. – Только, Дамир…

– Что?

– Веди себя нормально.

Она разворачивается и уходит к себе.