— Имущественные вопросы мы будем решать через суд. А самого Артура можешь забирать. А теперь — вон.

Мягко, но непреклонно я беру её за локоть и выталкиваю незваную гостью обратно в подъезд. Девушка пытается возмущаться, упирается, но я жестко её обрываю:

— Не уйдешь по-хорошему — вызову полицию. Хочешь оказаться беременной за решеткой? И, предугадывая твои крики: пока твой Артур соизволит приехать, тебя уже упакуют в наряд.

Люба злобно зыркает на меня, понимая, что я не шучу, и отступает на шаг. Я с наслаждением захлопываю перед её носом дверь, поворачивая ключ в замке.

______________

Дорогие читатели!

Приглашаю в новинку нашего литмоба!

Лада Зорина - Развод. Ты обещал, что не предашь.

— Альбина в беде, — процедил муж. — Я должен ей помочь. Когда мы с ней расставались, она мне не сказала.

— Чего… не сказала?

— Она была беременна. У меня есть сын, Ксения. Ему семь.

Приятного чтения!

Глава 8

Анна…

Возвращаюсь из воспоминаний в реальность. Артур стоит передо мной, и я с наслаждением наблюдаю, как он бледнеет, словно с него разом стерли все краски.

— Откровенно удивлена, что твоя пассия не доложила тебе о нашей милой беседе, — тяну я с легкой, издевательской усмешкой.

Он мнется, переминаясь с ноги на ногу, как нашкодивший школьник.

— Мы... Мы расстались. Поэтому она и пришла. Решила таким образом на меня надавить.

— Надо же, — прищуриваюсь, вглядываясь в его бегающие глаза, — Неужели она действительно тебя так отчаянно любит? Или просто считает ценным призом, который жалко упускать из рук?

Артур со скрипом стискивает челюсти.

— Аня, Люба — это ошибка! Мы просто начали общаться, и я сам не понимаю, как всё так вышло...

— Мне без разницы, Артур, — пожимаю плечами с абсолютным равнодушием, — Возможно, это даже к лучшему. Раз ты так глубоко несчастлив со мной, раз вынужден искать утешения в чужих койках, то нам тем более нет смысла оставаться вместе.

— Это бред! — вскидывается он, — Я же говорю, Люба — просто ошибка!

— А Юля?

Вопрос повисает в воздухе. Моя идеальная, непробиваемая броня вдруг дает трещину. Всего на мгновение, но эмоции, которые я так тщательно в себе душила, прорываются наружу.

— Как ты мог?! — мой голос звенит от напряжения, выдавая ту боль, которую я всё еще ношу в себе, — Мы ведь должны были вместе оплакивать нашего сына!

Артур опускает голову, его плечи поникают.

— Мне было невыносимо тяжело, — тихо, почти жалобно бормочет он.

— Мне тоже! — бросаю я хлестко.

— Я не мог видеть тебя в таком состоянии, — он поднимает на меня глаза, и в них плещется жалкое оправдание, — Не знал, чем тебе помочь, поэтому пошел к Юле...

Издаю короткий, сухой смешок. Слезы мгновенно высыхают, а внутри снова воцаряется спасительный, арктический холод.

— Видимо, ты очень надеялся найти ответ на вопрос, как помочь горюющей жене, в трусах у её лучшей подруги.

Артур болезненно морщится, словно я влепила ему пощечину.

Делаю глубокий вдох, окончательно беря себя в руки. Панцирь снова на месте. Никаких чувств. Только голый прагматизм.

— Впрочем, причины уже не важны. Есть факт — ты предал меня. И ты предал память нашего сына.

— Это не так! — отчаянно восклицает муж.

— В моей системе координат — именно так, — чеканю я, — Отныне мы живем как соседи. Свою комнату я уже подготовила.

Разворачиваюсь, берусь за ручку недавно установленной двери и распахиваю её. Артур заглядывает внутрь, и его лицо мгновенно меняется. Ужас смешивается с недоумением.

— Ты... Ты собралась жить здесь? — он сглатывает, — Но ведь... Это комната Марка! Ты туда практически не заходила после его смерти.

— Видимо, пришло время, — спокойно отвечаю, — Делить с тобой одну спальню я больше не намерена.

— Ты всё там изменила, — растерянно бормочет он, оглядывая новые обои и переставленную мебель.

Я отрицательно мотаю головой.

— Лишь немного освежила обстановку, чтобы иметь возможность здесь дышать и жить.

Артур трет лицо руками, пытаясь собрать мысли в кучу, а затем выдает то, от чего я едва не теряю дар речи:

— Ань, послушай. Если ты хочешь побыть порознь, подумать... Тебе же есть куда идти. У тебя есть квартира.

Я смотрю на него во все глаза, а затем начинаю смеяться. Громко, искренне, наслаждаясь абсурдностью ситуации.

— Неужели ты всерьез думал, что я соберу вещи и уеду из собственного дома, чтобы тебе было комфортнее страдать?

— Я рассчитывал, что ты поймешь, а не уйдёшь! — взрывается он, искренне возмущаясь моей непонятливостью, — Что захочешь выслушать, и мы сможем это пережить. В конце концов, Аня, мы пережили такое страшное горе... Неужели мы не сможем пережить какую-то измену?!

— Две, — холодно напоминаю.

Но Артур лишь отмахивается, будто это ничего не значащая мелочь.