Артур несколько секунд ошарашенно смотрит на меня, словно пытается проснуться, а затем с видимым усилием берет себя в руки.

— Аня, нам нужно всё обсудить, — говорит он, пытаясь придать голосу уверенность и даже какую-то снисходительность, — Спокойно. Без лишних эмоций.

Не выдерживаю и громко, искренне смеюсь на всю прихожую.

— Никаких лишних эмоций нет, Арту. И я уже всё сказала. Не вижу ни малейшего смысла слушать твое жалкое блеяние.

— Я обязан всё объяснить! — не унимается он, делая шаг ко мне.

Скрещиваю руки на груди, небрежно приваливаюсь плечом к дверному косяку и смотрю на мужа с откровенно скучающим выражением лица.

— Твоя любовница уже прекрасно всё мне объяснила.

Артур замирает. Хмурится, явно не понимая, блефую я или нет.

— Она приходила, — с готовностью поясняю, наслаждаясь его реакцией, — Несколько дней назад. Судя по всему, дорогой, ты выбираешь настолько тупых девиц, что они даже мыслят по одному шаблону. Юля решила взять инициативу в свои руки и раскрыть тебя, — демонстративно загибаю палец, — И твоя Любочка — тоже.

Артур бледнеет так стремительно, словно из него разом выкачали всю кровь.

— Люба была… Здесь? — с трудом выдавливает он из себя.

Усмехаюсь. Память услужливо подкидывает мне события трехдневной давности.

Три дня назад...

Обычный обеденный перерыв. Я заезжаю домой, чтобы перехватить кое-какие документы, когда тишину квартиры нарушает резкий звонок в дверь. Ни о чем не подозревая, иду открывать.

На пороге стоит молодая девица. Беременная. И смотрит на меня с таким агрессивным вызовом, будто я без спроса надела её любимое платье.

— Аня? — с наездом спрашивает незнакомка.

— В принципе да, но для посторонних я Анна Алексеевна, — сухо отвечаю, оглядывая её с ног до головы, — Чем могу помочь?

Девушка презрительно фыркает. Не дожидаясь приглашения, она бесцеремонно толкает меня плечом и проходит прямо в мою прихожую.

— Прекрати держать своего мужа! — с ходу заявляет она, — Ваш ребенок умер. Хватит давить на жалость и держать его чувством вины! У него скоро будет новый ребенок, но он боится стать ему полноценным отцом, потому что вы снова начнете истерить.

Я от удивления вскидываю брови.

— Что, простите? — чеканю ледяным тоном, — Для начала представьтесь, а затем потрудитесь объяснить, что за бред вы несете в моем доме.

Девушка картинно закатывает глаза и кривится.

— Меня зовут Люба. И я — возлюбленная вашего мужа. И, как видите, — она демонстративно поглаживает свой и без того заметный живот, — У нас скоро будет ребенок. И малышу нужен отец! — она буквально топает ножкой, требуя свою игрушку.

Старательно прячу шок за снисходительной усмешкой.

— А я здесь при чем? Я что, силой удерживаю отца вашего ребенка?

Моя издевка пролетает мимо её ушей. Люба уверенно кивает.

— Да, удерживаешь! Артур не может от тебя уйти, потому что каждый раз, когда он начинает об этом говорить, ты начинаешь вспоминать своего погибшего ребенка. Но это было сто лет назад! Хочешь страдать вечно? Твое право! Но зачем мужика-то заставлять и удерживать?

— Это Артур тебе сказал? — тихо уточняю.

— Разумеется! — гордо вздергивает нос Люба, — Между прочим, я всё про тебя знаю. Что ты так и не пришла в себя после смерти ребенка. Это горе, понимаю. Но мой малыш не обязан за это отвечать. Отпусти Артура! Ну что ты держишь его, как на поводке? Он ведь не любит тебя и имеет право быть счастливым! Он пережил трагедию и смог начать всё сначала. Неужели ты не понимаешь?

Мозг мгновенно переваривает информацию, безжалостно складывая факты.

Передо мной любовница мужа. Беременная. И Артур ей откровенно врал. Наплел с три короба, ссылаясь на то, что не может бросить сумасшедшую, раздавленную горем жену.

Только это неправда. Да, я до сих пор живу с этой болью, но я никогда не держала Артура. Более того, он ни разу не заводил разговоров о разводе. Если бы он пришел и честно сказал, что уходит — я бы спокойно открыла перед ним дверь. В конце концов, кто я такая, чтобы удерживать человека возле себя, если он этого не хочет?

Но Артур не хотел уходить. Ему было гораздо проще жить в комфорте со мной и вешать на уши лапшу своей малолетней пассии, прикрываясь смертью нашего сына. Жалкий, трусливый кусок дерьма.

Широко, хищно улыбаюсь.

— Всё сказала? — спрашиваю, переходя на «ты», как и она сама.

Девушка уверенно кивает.

— А теперь проваливай.

Люба часто хлопает нарощенными ресницами.

— В смысле?

— В прямом, — отрезаю, — Артура никто не держит. Могу сию секунду собрать его чемодан. Забирай.

— Э, нет. Так не пойдет, — наглеет девица, упирая руки в бока, — Собирай свои вещи и выметайся из квартиры. А мы с Артуром переедем сюда. Нам здесь будет очень удобно. Возьми компенсацию и уходи.

Я не выдерживаю и смеюсь ей прямо в лицо.