Она быстрее нас находит дыру в доказательстве. Потому что знает свою семью и уже не надеется, что одного честного слова окажется достаточно.

— Поэтому нужен адвокат, — говорит Тимур. — Отец знает одного в районном центре.

Через двадцать минут телефон стоит на подставке посреди стола. На экране мужчина лет сорока пяти в очках просматривает фотографии объяснения, подписки и протокола осмотра сумки. Говорит коротко, без обещаний, которые приятно слушать.

— Завтра приеду и вступлю в дело. До этого никаких новых объяснений без меня. Даже если позовут просто поговорить. Понятно, Сафия?

— Да.

— Теперь по существу. Колье нашли не при вас, а в дорожной сумке, которую доставил ваш брат. После побега вы эту сумку не контролировали и даже не прикасались к ней. Это существенный момент.

— Мы все это подтвердим, — говорю я.

— Подтвердите. Плюс первое видео. Оно показывает, какие вещи действительно были при Сафии, и доказывает, что ту сумочку уже осматривали при сотрудниках. В самом кабинете камеры нет. С деньгами ее никто не видел. Доступ к сейфу, ключ, время обнаружения пропажи — все придется проверять.

— Значит, развалите дело?

Адвокат снимает очки.

— Не так быстро. Сейчас у них есть заявление, запись, на которой Сафия заходит в кабинет, и вещь, найденная среди ее одежды. Для проверки этого достаточно.

— Но сумку привез Камиль.

— И это будет одним из главных доводов защиты. Но не волшебной кнопкой. Нужно допросить всех, кто видел побег, изъять оригинал записи, установить, кто входил в кабинет после Сафии, проверить сейф, поискать отпечатки на колье и упаковке. Возможно, назначат исследования.

— Сколько?

— Без новых доказательств — несколько недель. Если начнут затягивать — месяцы. Но найдем подтверждение подброса, и преследование Сафии можно будет прекратить гораздо раньше.

Сафия опускает взгляд.

— А подписка?

— Продолжает действовать. Без разрешения из Заречного не уезжаете, адрес не меняете, по вызовам являетесь. Завтра подадим ходатайства и зафиксируем, что синюю сумку доставил заинтересованный родственник.

— А сегодня? — спрашиваю я.

Адвокат понимает вопрос сразу.

— Сегодня полиция ее не задержала. Но приставить к ней охрану я не могу. Если будут угрозы или попытка увезти силой — звоните в дежурную часть, записывайте, ищите свидетелей. И не устраивайте самодеятельность.

Последнее он говорит мне.

— Хорошо. Пока вы занимаетесь делом, найдем ей жилье и охрану.

— Иван, — устало произносит Сафия.

— Что?

— Ты говоришь так, будто меня здесь нет.

Смотрю на нее. Она сидит между чужими людьми и все равно пытается сохранить право решать самой.

— Тогда решаем вместе, — исправляюсь я. — Где ты хочешь остаться сегодня?

Сафия переводит взгляд на мать Тимура.

— Если можно, здесь.

— Можно, — отвечает та раньше всех.

Адвокат обещает быть к десяти и отключается. Тимур убирает телефон, а его отец прикрывает кухонную дверь.

— На ночь останется, — говорит он. — Но надо понимать, что будет дальше. Дом открытый, мы не сможем месяцами держать возле ворот караул.

— Сниму ей квартиру, — отвечаю я. — Поставим нормальный замок. Ярослав с Римом помогут, пока мы здесь.

— А когда уедете?

— Найду людей.

Отец Тимура качает головой.

— Ты все решаешь, как задачу на службе. Здесь мало закрыть дверь. Если дядя заберет Сафию, у нее первым делом отнимут паспорт и телефон.

— Уже отнимали, — тихо говорит она.

— Потом запрут, — продолжает мать Тимура. — Скажут соседям, что она заболела после сорванной свадьбы и никого не хочет видеть. Они уже называли ее больной, когда она отказывалась от Рустама. Врача привести несложно, если нужен кто-то со справкой.

Сжимаю челюсть.

— Это у вас здесь считается нормальным?

— Нет, — жестко отвечает Тимур. — Не делай вид, будто весь поселок такой. Это ее дядя и Камиль. Они уже забирали документы, уже запирали, уже пытались выдать ее силой. Теперь у них еще и дело появилось.

— До этого не дойдет.

— Через четыре дня мы уедем, — напоминает Ярослав.

— Значит, за четыре дня найду вариант, который останется после меня.

Говорю уверенно. Жилье, охрана, адвокат — все это можно организовать. Нужны деньги, люди и время. С первыми двумя разберусь. Времени как раз в обрез.

Сафия больше не спорит. Она сидит, положив голову на сложенные руки, будто просто устала слушать. Через несколько минут чашка остывает, а дыхание становится ровным.

— Уснула, — шепчет мать Тимура.

Подхожу ближе. Можно разбудить. Нужно разбудить. Вместо этого осторожно поднимаю Сафию на руки.

Она почти ничего не весит. Только вздрагивает во сне и цепляется пальцами за мою рубашку.

— Куда? — шепчет, не открывая глаз.

— Спать.

— Ты уйдешь?

— Нет.

Ответ вырывается слишком быстро. От того, как легко я его произношу, по спине проходит холодок.