Он бросается за телефоном. Отталкиваю его одной рукой, второй удаляя все, что только можно. Только это бессмысленно.

— Иван, — зовет Сафия.

Оглядываюсь. Она смотрит не на меня. На экран в моей руке, где продолжают появляться сообщения.

«Это правда?»

«Сафия была с чужим мужчиной?»

«Рустам уже видел?»

«Какой позор».

Сафия становится белее своей рубашки. Моей рубашки. Млять…

Снимаю ее с плеч девушки и быстро застегиваю на себе. Теперь поздно что-то исправлять, но оставлять ее в центре двора в таком виде еще хуже.

— Между нами ничего не было, — говорю Камилю. — Мы оказались заперты в одной комнате. Я сидел возле двери, она спала на кровати. Все.

— На фотографии все видно, — скалится он издевательски, а мне так и хочется стереть эту ухмылку с его физиономии.

— На фотографии видно только то, что мы вышли из одного дома.

— Для людей этого достаточно.

— Для каких людей? — рычу я. — Таких же больных на голову, как ты?

В главном доме хлопает дверь. На крыльцо выходят мужчины. Первым — дядя Сафии, за ним еще двое родственников. Все с телефонами в руках. Фотография действительно успела дойти до каждого.

Дядя спускается во двор. Смотрит на Камиля, на меня, потом на Сафию.

— В дом, — приказывает он.

Сафия делает шаг назад.

— Я туда не пойду, — качает она головой.

— Тебя не спрашивают.

Бабушка встает перед внучкой.

— Не трогай ее.

— Не лезь, ты уже помогла, — бросает мужчина. — Пустила к себе девчонку с чужим мужиком и выставила нас на посмешище.

— Я спасла ее от вашей свадьбы, — возражает старушка.

— Замолчи, пока я не забыл, что ты старшая.

Он переводит взгляд на меня.

— Будем говорить в доме.

— Мне и здесь нормально, — хрущу шейными позвонками, готовя тело к возможной атаке.

Во дворе становится тесно. Из ворот заходят еще несколько человек. Кто-то приехал на машине, кто-то, видимо, живет рядом. Новости в Заречном распространяются быстрее, чем работает мобильная связь.

Женщины останавливаются в стороне. Перешептываются, рассматривая Сафию. Она стыдливо опускает голову.

— Не прячься, — тихо говорю ей.

Сафия смотрит в глаза.

— Они все видели.

— И что? — хмурюсь я.

— Теперь будут думать…

— Пусть думают, — цежу сквозь зубы. — Ты знаешь, что было. Я знаю.

— Для тебя это ничего не значит.

Не успеваю ответить.

— А для нее значит, — говорит дядя. — Ты опозорил девушку перед всей семьей. Перед всем поселком.

— Я? — мгновенно прихожу в тонус. — Ее опозорил ваш фотограф.

Камиль дергается вперед.

— Следи за словами, — сжимает зубы так, что на лице проступают желваки.

— Или что? — наши взгляды встречаются. — Еще один снимок сделаешь?

— Хватит! — рявкает дядя. — Здесь не город. У нас свои правила.

— Ни одного нормального пока не увидел.

Мужчина подходит ближе. Он ниже меня, старше почти вдвое, но смотрит так, словно только он решает, кому здесь жить, на ком жениться и когда дышать.

— Ты провел ночь с незамужней девушкой, — сухо констатирует он.

— Очень неточная формулировка, — парирую я. — Мы просто сидели в запертой комнате.

— Одни, — продолжает давить мужчина. — Ты вышел с ней на рассвете. И теперь каждый мужчина в Заречном знает, что она провела ночь с тобой.

— Каждый мужчина в Заречном может заняться собственной жизнью, а не слушать бабские сплетни.

Кто-то за моей спиной недовольно произносит:

— Сразу видно пришлый.

Оборачиваюсь, но говоривший прячется за остальными.

Дядя Сафии продолжает:

— Что было за закрытой дверью, уже никого не интересует. Ты мужчина и должен понимать последствия твоего поступка.

— Прекрасно понимаю. Ваш племянник сфотографировал сестру и разослал снимок, чтобы унизить ее.

— Камиль защитил семью, — цедит мужчина.

— От кого? От Сафии? — искренне недоумеваю я.

Дядя пропускает вопрос мимо ушей.

— Ты обязан исправить сделанное.

— Каким образом? — складываю руки на груди, хотя по его лицу уже понимаю, что сейчас услышу.

— Жениться на ней.

Во дворе становится тихо. Сафия резко поднимает голову. Камиль победно усмехается. Значит, ради этого и сделал фотографию. Не просто напакостить сестре, а загнать нас обоих туда, куда им нужно.

— Нет, — холодно отвечаю я.

Улыбка Камиля исчезает. Дядя смотрит на меня так, словно не расслышал.

— Значит, провел с ней ночь и бросаешь?

— Между нами ничего не было, и участвовать в вашем торге я не собираюсь.

— Иван мне ничего не должен, — говорит Сафия. — Я уеду одна.

Она стоит неподвижно. Только пальцы, сжимающие край платья, белеют. Вчера бежала от одной свадьбы. Сегодня ее пытаются отдать другому мужчине, даже не спросив, нужен ли он ей.

— Замолчи, — рявкает ее дядя.

Она вздрагивает и отшатывается. Делаю шаг и оказываюсь рядом.

— Не разговаривайте с ней так.