Он не ответил. Скинул ботинки, один из них упал набок, и он даже не поправил.

Пошёл на кухню, налил себе воды из крана, выпил залпом, тяжело выдохнул.

Я стояла в дверях и смотрела на него. На своего мужа. Который сейчас выглядел как чужой человек.

Я пыталась понять, что произошло. Ещё вчера мы разговаривали нормально.

Ну, не совсем нормально, но он был трезв, он отвечал, он был здесь. А сейчас передо мной сидел кто-то другой.

Я смотрела на его руки, которые слегка дрожали, когда он ставил кружку. На его плечи, опущенные вниз.

На лицо, которое казалось старым и злым.

И я не понимала — что? Почему? Откуда это взялось?

Может, я что-то сделала не так? Может, я слишком много на него давила? Может, мама права, и он давно уже несчастлив, а я просто не замечала?

Мысли путались, сердце колотилось где-то в горле, и я не могла остановить этот внутренний голос, который накручивал меня с каждой секундой всё сильнее.

— Игорь, — позвала я, стараясь говорить спокойно, как меня когда-то учила мама.

Мол мудрая жена не начинает скандал, она подождёт, пока муж остынет.

— Может, чаю? Или в душ…

— Не лезь, — бросил он, даже не обернувшись.

— Что значит, Игорь, не лезь? Я просто спросила…

— Я сказал — не лезь, Марина. — Он повернулся, и я увидела его краснючие глаза. Совсем не те, в которые я привыкла смотреть. — Хватит уже. Пристала.

Я сглотнула. Хотела развернуться и уйти. Правда хотела.

Сказать себе, что он просто пьяный, завтра всё будет по-другому. Но слова вырвались сами собой.

Не потому, что я дура. Потому что внутри всё горело и я не могла больше молчать, когда видела его таким и не понимала, откуда это взялось.

— Где ты был? Почему ты в таком состоянии? У нас семья, Игорь. Выходные… мы договаривались провести их вместе. Ты сам хотел на дачу, сам говорил, что нам надо отдохнуть. А теперь…

— А что теперь? — он усмехнулся, — Что я должен делать? Сидеть с тобой и слушать про твои цветы? Про эту дурацкую смородину, которая никому не нужна?

Я моргнула. Мне показалось, что я ослышалась.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно, — он отставил кружку и сел на стул, откинувшись назад, будто это он тут хозяин положения, а я пришла его допрашивать. — Ты реально думаешь, что мне интересно ехать с тобой на дачу? Чтобы ты показывала мне свои грядки и рассказывала, что там выросло? Мне это не надо, Марина. Вообще не надо.

У меня перехватило дыхание. Я не верила своим ушам. Это говорил человек, с которым я прожила столько лет.

Который сам предложил поехать. Который неделю назад стоял на кухне и говорил, что соскучился по бане, по шашлыкам, по нашему участку. Я помнила его улыбку.

Помнила, как он обнимал меня и говорил, что нам надо чаще выбираться вдвоём. И теперь он вытирал этим всё, будто ничего не было.

— Игорь, ты пьян, — сказала я, пытаясь сохранить остатки спокойствия. — Завтра ты даже не вспомнишь, что говорил.

— А вот и вспомню, — он ударил ладонью по столу, и я вздрогнула. — И скажу тебе ещё раз. Какого чёрта я должен каждый выходной тратить на то, что тебе нравится? А что мне? Я что, не имею права отдохнуть так, как хочу?

— Конечно, имеешь, — голос дрогнул, но я продолжала. — Но ты мог хотя бы предупредить. Или позвонить. Я тут сижу, жду, переживаю. У меня сердце не на месте, я думала, с тобой что-то случилось…

— Ой, Марина, хватит, — он перебил меня с таким раздражением, что я отшатнулась. — Вечно ты из мухи слона делаешь. Что ты там переживаешь? Сидишь дома, убираешься, телевизор смотришь. Нормально всё. Я живой, не волнуйся.

Я смотрела на него и не узнавала. Это был мой муж? Тот самый, который когда-то приносил мне цветы без повода?

Который говорил, что я у него самая лучшая? Который клялся, что никогда меня не обидит?

— Как у тебя язык повернулся так говорить? — спросила я, и голос дрогнул. — Мне?

Он засмеялся. Коротко, хрипло, и этот смех резанул по ушам.

— А что такого? Я правду говорю. Знаешь, у моих друзей, у нормальных мужиков, голову жёны не компостируют с утра до ночи. А ты одна такая. Вечно клюёшь, вечно что-то не так, вечно что-то придумаешь. Кровать ей переставь, кольцо найди, на дачу поезжай. А мне что? Я что, твоя обслуживающая бригада?

Слёзы хлынули сами. Я не могла их остановить, хотя изо всех сил пыталась взять себя в руки.

Они текли по щекам, и я чувствовала, как они горячие, как щиплют глаза, но всё равно смотрела на него.

— Ты… — я задохнулась, не могла выговорить. — Ты серьёзно? Я «клюю»? Я переживаю за тебя? Я хочу быть с тобой? Это называется клевать?

— Да, это называется — клевать, — повторил он, и в голосе его была такая злость, что я даже испугалась. — Ты достала уже. Честно. Дом, работа, ужин да и вот это всё. Ты думаешь, я должен за это на руках тебя носить?

Я молчала. Я просто стояла и смотрела, как он говорит это всё.