Тем более после вчерашнего дня, когда я ждала от него хоть одного сообщения, а получила вечером пьяного мужа, который даже не вспомнил, что мы собирались провести выходной вместе.

Я устраиваюсь с ноутбуком на кухне, открываю отчёты и стараюсь смотреть только в таблицы.

Сегодня у меня две сверки, зарплатная ведомость и документы для небольшого магазина, который я веду уже третий год.

Обычно работа помогает отвлечься. Цифры не врут, не уходят в гараж, не теряют кольца и не заставляют гадать, где провели половину дня.

Только сегодня я по несколько раз проверяю одни и те же строки, возвращаюсь к уже заполненным графам и ловлю себя на том, что прислушиваюсь к звукам из спальни.

Игорь сначала идёт в ванную, потом долго стоит под душем, после чего появляется на кухне помятый, серый с лица и с бутылкой минералки в руке.

Я не спрашиваю, где он был вчера, с кем пил и почему не написал. Не хочу поддерживать с ним никакого контакта сегодня. Пусть сам понимает, что обидел меня.

Пусть хотя бы раз первым начнёт разговор и объяснит, что с ним происходит.

— Есть что-нибудь поесть? — спрашивает он, открывая холодильник и щурясь от света.

— В кастрюле суп, — отвечаю я, не отрываясь от экрана.

Игорь ждёт, что я встану, налью ему, подогрею, поставлю хлеб и ложку, как делала раньше. Я чувствую его взгляд, но продолжаю работать.

Он взрослый мужчина, с людьми командным голосом разговаривает, значит, и суп себе налить сумеет. Через несколько секунд дверца холодильника закрывается.

Игорь ставит бутылку на стол, проводит ладонью по лицу и тяжело опускается на стул напротив меня.

— Ты долго ещё будешь дуться? — спрашивает он, глядя на мой ноутбук.

— Я работаю.

— Я вижу, что работаешь. Спрашиваю, долго будешь молчать?

— А что ты хочешь услышать, Игорь? — Я всё-таки поднимаю на него глаза. — Как ты вчера хорошо отдохнул? Или как я весь день ждала хотя бы одного сообщения?

Он морщится, отпивает минералку прямо из бутылки и пожимает плечами, словно речь идёт о пустяке.

— Телефон разрядился. Потом с мужиками засиделись. Что теперь?

— Ничего. Лечи голову.

Я снова смотрю в таблицу, давая понять, что продолжать разговор не собираюсь.

Игорь сидит ещё немного, потом встаёт, гремит посудой, наливает себе суп. Я слышу, как ложка стучит о край тарелки, как он недовольно сопит, но не поворачиваюсь.

Пусть хоть раз почувствует, каково это, когда человек рядом, а разговаривать с ним нет желания.

После обеда он переодевается и начинает собираться.

Я вижу из кухни, как он проходит в прихожую, надевает куртку и проверяет карманы. На безымянном пальце по-прежнему пусто.

— Я уеду ненадолго, — бросает он, застёгивая молнию.

— Хорошо.

— Ты даже не спросишь куда?

— Захочешь — сам скажешь.

Игорь смотрит на меня несколько секунд, потом кривит губы и открывает дверь.

— Вечером буду.

Я ничего не отвечаю. Куда он поехал, я не знаю. Может, на работу. Может, опять к Петровичу.

А может, у него хватило ума понять, что так дальше нельзя, и он едет за цветами или подарком. Несмотря на обиду, я всё ещё надеюсь, что у моего мужа есть совесть и сердце.

Что вечером он вернётся с букетом, найдёт нужные слова, извинится за вчерашнее пьянство, за потерянное кольцо, за свои насмешки и за то, что разговаривал со мной так, словно я мешаю ему жить.

Надежда эта глупая, женская, но я держусь за неё. Столько лет нельзя перечеркнуть за несколько дней.

Люди ссорятся, устают, говорят лишнее, потом мирятся. Может, и у нас сейчас такой период.

Переживём, если оба захотим.

После его ухода я снова сажусь за работу, заканчиваю ведомость, отправляю документы клиенту и только собираюсь сделать себе чай, когда в дверь звонят.

Первый звонок короткий, второй уже настойчивее. Я смотрю на время. Игорь уехал меньше часа назад.

На секунду мелькает мысль, что он вернулся и забыл ключи, хотя свои ключи он никогда не забывает.

Я подхожу к двери, заглядываю в глазок и вижу молодую женщину в тёмной куртке. На плече у неё висит сумка, в руках какая-то папка.

— Кто там? — спрашиваю я, не открывая.

— Газовая служба, — отвечает она. — Проверка оборудования по дому.

Я хмурюсь. Объявления о проверке вроде не было, но в нашем доме такие службы часто приходят без предупреждения.

То счётчики смотрят, то вентиляцию, то документы требуют показать.

Открываю дверь, оставляя цепочку, и внимательно смотрю на неё.

— У вас удостоверение есть?

Женщина достаёт из кармана какую-то карточку, показывает издалека, не давая рассмотреть.

Вид у неё такой, будто она уже устала ходить по квартирам и объяснять одно и то же.

— Есть, конечно. Мне только плиту посмотреть и подпись поставить. Две минуты.