— В зале мой муж, Паша, — пытаюсь вразумить молодого парня, — А еще мои дочь, сын. И почти… вся семья. Ты совершаешь ошибку и подводишь меня к краю. Так нельзя.

— Муж? — брезгливо морщится, — Этот тот, что любит все, что движется? Ты не наивная женщина, Нина. Ты умная, от того еще больше желанная… Ты же знаешь, что он тебе не верен.

— Знаю. Но это ничего не меняет.

— Почему? — он словно и правда не понимает, какая между нами пропасть.

Несоизмеримых размеров. Если шагнем туда, то никогда не выберемся.

— Ты нравишься моей дочери, Паша. Она хорошая девочка, — начинаю я, как он тут же резко меня перебивает.

— Но она не ты, — бросает с вызовом, — И если уж быть совсем честным, твоя дочь, Нина, глупа и наивна. Избаловали вы ее… Но я не осуждаю. Будь у меня дочь, я бы тоже ее баловал. И матери бы ее никогда не изменял…

Глава 9

Игорь

Три недели назад

Сижу в кабинете, жду, пока все по очереди придут ко мне с отчетами. День с самого утра дурной: на одном участке бумаги не сходятся, на другом задержали фуру и теперь разбираются, кто должен был первым ее смотреть, а у меня на столе уже целая гора папок, которую до вечера надо разобрать.

Я вообще бумажную работу терпеть не могу.

Понятно, без нее на нашей службе никуда, но мне проще самому выйти, посмотреть машину, поговорить с водителем, проверить документы, чем полдня сидеть и читать, кто что сделал, кто кому передал и почему подпись стоит на две строчки ниже положенного.

Первой заходит она — наша новенькая. Я ее видел до этого мельком, когда представляли коллективу, а сегодня впервые должен нормально поговорить, посмотреть документы, понять, что за человек к нам попал.

Молодая еще, зелена, хотя уже успела поработать на другом пропускном пункте. Заходит, закрывает за собой дверь и улыбается так, словно пришла не к начальнику с отчетом, а к знакомому в гости.

Я сразу думаю, мол, ой, чувствую, крови она мне еще много попьет.

— Добрый день, — произносит она и проходит к столу.

Я поднимаю на нее глаза и киваю на дверь.

— Ага. Не по уставу. Здоровайтесь как положено.

— Это верно, — отвечает она, нисколько не смутившись, поправляет папку под мышкой и уже нормально представляется.

Вот теперь другое дело. Я показываю ей на стул, она проходит, садится напротив, сразу нога на ногу, вся такая важная, будто сейчас не она мне отчитываться будет, а я ей.

Она начинает что-то рассказывать про прежнее место службы, про перевод, про то, что там у них были свои порядки, про какие-то сложности с начальством. Я слушаю вполуха, просматривая ее бумаги, потому что ту кашу, которую она несет, разобрать трудно.

То перескакивает на одну тему, то на другую, потом вдруг начинает объяснять, почему ее сюда перенаправили, хотя приказ я и без нее видел.

Бла-бла-бла.

Женщины вообще любят дать тебе ответ на вопрос вместе с предысторией за последние пять лет. Я, если честно, больше предпочитаю работать в мужском коллективе.

С мужиками разговор понятный: сказал — сделал. Не сделал — получил.

Поругались сегодня, завтра встретились, руки пожали и дальше работаем. Если уж совсем дело дошло, можно и в морду дать, хотя в моем возрасте и при моих погонах подобными способами вопросы давно не решают. А здесь что?

Скажешь лишнее — расплачется, убежит, жалобу на тебя накатает, потом доказывай, что ты имел в виду совершенно другое.

Еще эти их красные дни календаря, когда настроение меняется быстрее погоды за окном. Нет уж, мне проще, когда все понятно. Я человек работы, человек, служащий на благо общества.

Мое дело — не пропускать контрабанду. Ни отсюда, ни оттуда, ни откуда.

Если на участке порядок, мне все равно, кто там с кем дружит, кто кого любит и у кого какое настроение.

Я человек честный и офицер, а потому требование у меня ко всем одно: пришел на службу — работай.

— Значит, на прошлом месте у вас возникли сложности? — спрашиваю я, дочитав последнюю страницу и закрывая папку. — Или мне чего-то в документах не написали?

— Ничего серьезного, — она улыбается и поправляет юбочку. Юбка у нее, если честно, явно не короткая, нормальная рабочая длина, только она все время зачем-то подтягивает ее повыше, будто ткань сама вниз сползает.

Я сначала внимания не обращаю, потом она делает это снова.

— Просто с руководством взгляды на некоторые вещи расходились.

— Здесь желательно, чтобы взгляды на работу совпадали с должностной инструкцией, — замечаю я и подвигаю папку к краю стола. — Тогда никаких сложностей не возникает.

— С вами, думаю, мы договоримся.

Она опять улыбается, и вот тут я уже поднимаю глаза. Интонация мне не нравится.

Я такие вещи прекрасно понимаю, мне не пятнадцать лет.

И женщин за свою жизнь я повидал достаточно, чтобы отличить обычную вежливость от того, когда девица начинает проверять, насколько далеко ей позволят зайти. Может, конечно, характер у нее такой.

Есть люди, которые со всеми разговаривают через улыбку. Только мне на службе эти игры не нужны.