- Схватить за волосы и мордой об столешницу повозить!

- Я не могу...

- Ты мышь серая или жена?!

- Жена, была... — меня неприятно цепляет очередное сравнение с мышью.

- Вот и я о чём! Ты— хозяйка его дома, ты — его законная жена! А она никто! Подстилка! Шалава какая-то. И работает она у него в приёмной только потому, что никто её не содержит. Если бы твой муж имел на неё планы, уже давно запер бы где-нибудь на съёмной квартире и обеспечивал все её хотелки. А так... она для него просто ручной "пылесос". Вряд ли больше...

- Нет, — качаю головой. - Толя её домой притащил. Простую подстилку он бы не стал...

- А ты их прямо в кровати застала?

- Нет, — качаю головой. - После. Они из душа выходили...

- Вдвоём? Голые? Писец!

- Нет, Толя как раз надевал чистую рубашку, а она... — я вообще уже смутно помню, в каком виде она была. Кажется, одетая. Только что-то вытирала моим полотенцем. Волосы мокрые, что ли.

- Так, может, и не было ничего? — выгибает бровь Маша.

- Как не было? Было! Он её привёз, когда меня не должно было быть дома.

- Ну если она на него работает, может, по делу привёз?

- Он сказал, что решил нанять её мне в помощницы по хозяйству. Но ты бы её видела, Маш! Она вряд ли знает, как посуду мыть! У неё вот такие когти, — я на своих руках показываю длину маникюра у любовницы мужа. - А муж сказал, что вообще не смотрел на её руки и всё остальное. И вообще, не понимает, чего я завелась.

- То есть измены ты не видела, смятых простыней и презиков не видела?

Я снова задумываюсь. Смятых простыней не было, потому что наша кровать была заправлена. Точно так же, как я оставила её, когда уезжала. Ни единой лишней складочки на ней не было.

Но если они на ней трахались, то...

- Нет, не пытайся меня сбить! — рычу зло. - Я знаю, что он мне изменил!

- Да я не против, — усмехается Маша. - Просто ты сама страдаешь от этого. И загоняешь себя в яму.

- Маш, она стояла в полупрозрачной блузке с красными ногтями, а он говорил, что нанял её убираться у нас в доме. Ну я же не идиотка!

- Понятно! СЛАВИК! — орёт Маша и долбит кулаком в стену. - Иди сюда!

Уже через минуту на пороге моей квартиры появляется заспанный Славик.

- Чего?

- Какие на Свете туфли?

- Ну...

- Ну?

- Бежевые, что ли.

- Ага, а джинсы?

- Бля, маш, ты чего до меня доебалась... пардон, — он бросает на меня виноватый взгляд. - Ну синие.

- А ногти у неё какого цвета? — спрашивает Маша, удерживая мои ладошки, чтобы Славик не мог рассмотреть мой маникюр.

- Я в душе не ебу! — злится сосед, вылетает за дверь и продолжает ворчать из подъезда. — Устроила мне тут допрос с этим... пристрастием...

- Что это было? — спрашиваю у своей новой подруги. Слёзы уже давно высохли, и теперь я смотрю на неё скорее с любопытством, чем с болью.

- А то, что мужикам по большей части фиолетово, во что мы одеты, какого цвета у нас ногти и какого бренда туфли. Славику даже если по морде твоими туфлями дать, не скажет, что они какого-то там итальянского бренда. Ну твой, может, разберёт фирму туфель, если их на тебе увидит. А может, даже не обратит внимания. И джинсы, что на тебе, Славик мне сам покупал, после того, как я Аришку родила. Он ночных смен ради этих джинсов набрал. Через день дома не ночевал, мешки на плодобазе разгружал. А сейчас даже не узнал эти самые джинсы.

- На что ты намекаешь?

- Да я не намекаю, а прямо говорю. Не удивлюсь, если твой мужик в упор этой фифы не видел. Ни её маникюра, ни её блузочки! Если ты с ним столько прожила и ни разу не заметила, как он пялится на других баб. То вряд ли он изменил себе. И тебе.