Вопрос с мебелью я так и не решила. И, судя по всему, уже не решу. Мои деньги ушли в никуда. По крайней мере те, что Толя перевёл мне сразу после нашего разрыва.

А сегодня скинул с барского плеча ещё.

Так что пыжится и пытаться вернуть эту мебель смысла не вижу.

Ту, что я пыталась купить бушной, тоже вряд ли получу, а ночевать у Маши и Витали очередную ночь я не могу.

- Оставляем, — машу обречённо рукой.

- И холодильник? — уточняет Виталя.

- И холодильник, — киваю я.

- Значит, твой я того-этого, могу забрать?

- Забирай, только отмывать после себя будешь сам, — я с содроганием вспоминаю о той вони, что рвётся из нутра старенького «Орска» после нескольких лет Виталиного отдыха в моей квартире.

- А стиралка? — интересуется его друг.

- Забирай, — разрешаю и это.

А сама лезу в кармашек сумочки. Достаю банковскую карту и сжимаю в руке.

Пластиковые грани до боли впиваются в ладонь.

Первым детским порывом становится желание отдать эту карту Витале с другом и разрешить им покупать на неё всё, что вздумается.

В этот момент во мне говорит уязвлённая гордость, злость, а может, вредность и маленькая недолюбленная девочка, которая решила таким образом «наказать» взрослого дядю.

Вовремя останавливаю себя.

Не надо, Света! Ты же не взбалмошная идиотка, которая пытается что-то там доказать Толе такими глупостями.

Да и что я докажу? Что я незрелая натура? Что другой мести я не придумала?

Нет. Сделаю только хуже. К тому же для Громова двести тысяч не деньги, но если он следит за всеми списаниями, у него точно возникнут вопросы: зачем мне понадобилось пять литров портвейна и блок сигарет на вечер?

Стоит только представить лицо муженька в этот момент, как губы сами собой складываются в игривую улыбку. Но стоит вспомнить, почему мы вообще стали «играть» с Толей в эту игру, как мне становится совсем не до смеха.

- Виталь, — накидываю на плечи куртку, беру в руки сумку и прячу во внутренний карман карту. - Побудешь здесь, вдруг какие-то вопросы будут у ребят?

- Какие вопросы? — довольно щурится сосед. - Мы сейчас с Михалычем холодос ко мне занесём и вернёмся.

- Если для подключения машинки или раковины понадобятся какие-то шланги — звони, я забегу на обратном пути, — обуваюсь и берусь за ручку двери.

- Не беспокойся! - Виталя сияет. - Я если чё сам сгоняю в строительный. Всё будет в лучшем виде!

Маша как-то недавно говорила, что Виталик решил устроить в гараже берлогу. Машины у них нет, прав у Витали отродясь не было, но была мечта иметь свой угол для встреч с мужиками.

Видимо, для полного счастья ему не хватало только холодильника.

Улыбаюсь этому простому мужицкому счастью и выхожу на улицу.

На улице холодает, пора подумать о ботинках или хотя бы кроссовках, а не ходить в брендовых туфлях по колдобинам.

Но позволить их я смогу себе только с первой зарплаты. Принципиально не хочу ничего покупать на деньги мужа.

Но, видит бог, всё равно придётся ещё раз или два оплатить его картой продукты. Потому что питаться солнечной энергией я пока не научилась.

Пока иду через двор, начинает моросить дождь. Прекрасно.

Накидываю на голову капюшон. И всё бы хорошо, если бы в туфлях не начало хлюпать уже через пять минут. Чёртов дождь.

- Чем могу помочь? — выжидающе смотрит на меня кассир на кассе минимаркета у дома.

- Я... на собеседование.

- Чего? — она непонимающе хмурится.

- Вам нужен кассир и продавец в торговый зал, — я озираюсь по сторонам и замечаю на стенде листовку с объявлением. - Вот.

- Ааа! ТАМАРА! — кричит она так, что у меня в ушах звенит от её крика.

- ЧЕГО? — отвечают басовито откуда-то из подсобки.

- Тут девушка пришла устраиваться, ВЫЙДИ!

- Ага!

- Ждите, — не очень приветливо бросает кассир и теряет ко мне интерес.

Я же отхожу к столам для упаковки продуктов.

Минут через пять передо мной появляется дородная женщина с иссиня-чёрными волосами, завёрнутыми на голове в объёмную гульку, с наращёнными «опахалами» вместо ресниц и татуажем бровей а-ля «Брежнев в лучшие годы».

- Ты на работу? — она осматривает меня довольно внимательно и совершенно беспардонно.

- Я, — киваю.

- На кассу не возьму, — басит она.

- Я пойду в торговый зал, — согласно киваю.

- А выдержишь?

- Что, простите?

- Говорю, не сломаешься? В торговом зале работать надо. И не только ценники с места на место переклеивать, но и коробки таскать, товар выставлять.

Пренебрежение в её голосе обижает. Но я понимаю, что не первая, кто приходил устраиваться, а потом убегал с первой же смены. Сколько подобных историй мне Маша рассказывала, как мальчики и девочки из строительных колледжей приходят на практику на стройку. Но получив первое задание — сбегают прямо с объекта, никому ничего не сказав.