Но в голове тут же встаёт вопрос, а как её обслуживать, где и когда менять колёса, где вообще взять эти самые колёса на огромных дисках? Они же стоят, наверное, очень много денег.

- Нет, машину тоже можешь забрать. Вряд ли я смогу её содержать...

- Свет, Светик, Лана, — он подаётся вперёд, огромными, обжигающе горячими ладонями обхватывает мои плечи, дёргает на себя, заставляя подняться, и прижимает к груди.

Я вздрагиваю и судорожно всхлипываю.

- Не надо... прошу... — силы сопротивляться покидают меня.

Он торопливо и жадно гладит меня по спине, по волосам, вжимает в своё тело. Каждое прикосновение отзывается болезненно-томительной вспышкой на моей коже.

Его дыхание обжигает.

Отчаянный стук его сердца отдаётся в каждой клеточке моего тела, сплетается с моим собственным сердцебиением.

- Всё будет хорошо, родная, — его жар растекается по моему телу, его уверенность передаётся мне.

- Просто поверь мне, — шепчет он жарко, зарываясь носом в волосы на моей макушке. - Мы сможем это пережить...

Я жадно вдыхаю его запах и не могу сдержать слёз.

Я так отчаянно хочу верить ему.

- Я обещаю тебе, мышка... — обидно, уничижающее меня слово вырывается раньше, чем он успевает остановиться.

Толя сам понимает, что натворил, его руки застывают на моём теле, каменеют.

Я вся напрягаюсь словно сжатая до предела пружина.

- Пусти, — рычу сквозь всхлип.

- Свет...

- Пусти меня! И никогда не смей прикасаться, — сама не понимаю, откуда берутся силы, чтобы оттолкнуть мужа.

- Свет, — он смотрит на меня осоловелым взглядом.

Совсем не такой властный и важный, как был несколько недель назад в нашем доме, когда я застала их с Викой.

- Убирайся! — я отхожу от него подальше и пальцем указываю на дверь.

- Лана, — взгляд Толи вспыхивает, кулаки сжимаются, выдавая его состояние.

Но мне плевать.

- Я сказала, убирайся из моей квартиры и моей жизни. Мне плевать, что ты там хочешь, но мы разводимся. Не смей больше вмешиваться в мою жизнь, ты на это не имеешь права.

Толя вздрагивает, словно я влепила ему пощёчину.

Делает шаг ко мне, но я отскакиваю, налетаю на комод, отчего дезодорант на нём трясётся.

Муж замирает на месте, смотрит на меня тоскливо.

- Хорошо, — наконец, говорит он. - Я уйду. Но не думай, что я отступлю. Нет, Свет. Я не собираюсь отпускать тебя. Ты можешь думать, что я чудовище. Но я всё тот же, что и был. И я не изменял тебе. Никогда. Я никогда не предавал тебя.

У меня в груди радости сжимается глупое сердце. Но я не позволяю себе надеяться. Вместо этого отрезаю жёстко.

- Это уже не имеет значения. Тем более что я видела всё своими глазами. Вику в нашем доме, её вывалившиеся сиськи, машину, как у меня и такой же брелок. Кстати...

Обхожу мужа по широкой дуге. Подхожу к тумбочке в коридоре и достаю ключи от машины.

- Вот, — бросаю их мужу, толя ловит брелок на лету. - Забирай свой подарок. Он мне больше не нужен. И убирайся из моего дома.

Почему-то я жду криков, вспышки ярости, отрицания, но Толя удивляет меня.

Он просто убирает ключи в карман и разворачивается к выходу.

Не говоря больше ни слова, муж просто уходит. Тихо прикрывает за собой дверь.

- Чёрт, — я сползаю по стене на пол. - Да что же это...

Сама не понимаю, что со мной происходит.

Да, я хотела, чтобы Толя ушёл, оставил меня в покое.

Но почему же мне теперь так больно от этого...

Я сворачиваюсь калачиком прямо на полу, подгибаю ноги, обхватываю подтянутые к груди колени двумя руками и вою белугой.

Виски разрывает от боли, тело трясёт в лихорадке и сотрясает от накатывающей волнами истерики.