Он взял с тумбочки небольшой чёрный блокнот и открыл его.

— Система баллов. За каждое нарушение — баллы. За дерзость, за отказ, за попытку спрятаться, за то, что не кончила, когда приказали. Набралось десять баллов — наказание. Ремнем. Или стояние на коленях. Или что-то похуже. Баллы сгорают только после наказания. Поняла?

Анна тихо выдохнула:

— Да, господин…

Даниил провёл ладонью по её пылающей ягодице и чуть сжал.

— Хорошо. Сегодня ты уже получила кое-что за завтрак. Но с завтрашнего утра всё будет по правилам. Жёстко. Каждый день.

Он встал, застегнул брюки и направился к двери. На пороге обернулся.

— Отдыхай. Завтра в восемь я буду здесь. И лучше тебе быть готовой.

Дверь закрылась.

Анна осталась одна. Тело ныло, ягодицы горели, внутри всё ещё пульсировало от его спермы. А в голове уже крутились новые правила.

Глава 12

В восемь часов Дмитрий провёл короткий утренний осмотр. Анна стояла посреди спальни совершенно голая. Ноги она держала широко расставленными, руки — вдоль тела, ладони развёрнутыми вперёд, как её уже приучили. Голова слегка опущена, взгляд в пол. Дмитрий ходил вокруг неё медленно, почти бесшумно. Он молча осматривал каждый синяк, каждый след от ремня и пальцев, оставленные прошлой ночью. Пальцы его иногда касались кожи — коротко, оценивающе, без ласки. Он записывал вес в блокнот, измерял объём талии, проверял, не осталось ли отёков на запястьях и лодыжках. Анна чувствовала, как горят щёки от этого молчаливого, пристального внимания. Холодный воздух из приоткрытого окна касался сосков, и они затвердели. Между ног всё ещё ощущалась лёгкая пульсация и влажность после ночи, но она не смела сдвинуть бёдра.

Дмитрий закончил записи, коротко кивнул и произнёс ровным, почти равнодушным голосом:

— Иди вниз. Завтрак в гостиной.

Анна молча наклонила голову в знак покорности и вышла из комнаты. На лестнице ей было зябко. Платье, которое ей разрешили надеть, было тонким, коротким, почти прозрачным — оно едва прикрывало ягодицы и совершенно не скрывало следов на бёдрах и спине. Каждый шаг отдавался лёгкой болью в натруженных мышцах. Она спустилась в гостиную. Стол уже был накрыт. Прислуга молча расставляла серебряные приборы, расправляла салфетки, ставила тарелки. Братья ещё не появились. В комнате пахло свежим кофе и выпечкой, но Анна почти не замечала этого. В горле стояла мучительная, сухая жажда. Язык прилипал к нёбу. Она стояла у стола несколько минут, сжимая пальцы в кулаки, пытаясь вытерпеть.

Не выдержала.

На столе стоял тяжёлый стеклянный кувшин с прозрачной водой и рядом — чистые стаканы. Анна бросила быстрый взгляд на дверь, потом на спину горничной, которая как раз выходила на кухню. Руки дрожали, когда она схватила кувшин. Вода плеснула через край, когда она наливала. Стакан она выпила залпом — жадно, почти захлёбываясь, чувствуя, как холодная жидкость обжигает пересохшее горло. Последние капли она слизала с губ. Потом быстро поставила стакан на место и нервно одёрнула короткое платье, будто это могло скрыть то, что она только что сделала. На полированной столешнице остался мокрый след от её пальцев и капли воды.

В этот момент в гостиную вошёл Арсений.

Он остановился на пороге. Взгляд сразу упал на блестящую лужицу на столе, потом на её губы, всё ещё влажные, потом на то, как она судорожно поправила платье. Лицо Арсения не изменилось. Он медленно закрыл за собой дверь и подошёл. Каждый его шаг отдавался в тишине гулким ударом по паркету. Анна замерла, сердце колотилось так сильно, что ей казалось — он должен слышать.

Арсений остановился прямо перед ней. Взял её за подбородок пальцами — не грубо, но достаточно крепко, чтобы она не смогла отвести взгляд. Заставил поднять лицо и смотреть прямо в его глаза.

— Ты только что пила без разрешения? — спросил он тихо, почти ласково. Голос был низким, спокойным, и от этого становилось ещё страшнее.

Анна сглотнула. Горло снова пересохло.

— Я… просто хотела воды. Я очень хотела пить…

Он не отпустил её подбородок. Большой палец медленно провёл по её нижней губе, стирая остатки влаги. Потом слегка сжал, заставляя открыть рот.

**Вот подробная и переработанная сцена:**

---

— В этом доме ты ничего не берёшь сама. Даже воду. Даже один глоток. Ты ждёшь, пока тебе дадут. Это правило номер один после контракта. Ты его только что нарушила.

Арсений отпустил её лицо и громко, чтобы слышала вся прислуга, сказал:

— Сейчас будет публичное наказание. За самовольство.

Он даже не дал ей отойти. Взял за запястье и потянул к центру гостиной. Дмитрий уже сидел в кресле, спокойно наблюдая. Даниил подошёл к камину, снял со стены широкий кожаный ремень и сложил его вдвое. У стены стояли двое: домработница лет сорока и молодой дворецкий — высокий, худощавый мужчина лет двадцати семи с тёмными волосами. Он старался смотреть в пол, но глаза то и дело поднимались.

— Раздевайся, — спокойно приказал Дмитрий.