Даниил не щадил её. Он раздвинул складки пальцами и провёл языком снизу вверх — длинно, медленно, собирая всю смешанную влагу. Потом снова. И снова. Язык был широким, горячим, настойчивым. Он облизывал её всю — от входа до клитора, сильно, грязно, с влажными звуками. Когда доходил до клитора, то кружил вокруг него, не касаясь прямо, дразня, а потом резко присасывался и сильно сосал.

— Ох… Даниил… господин… — вырвалось у неё дрожащим голосом.

Он не отвечал. Только сильнее прижался лицом, будто хотел зарыться в неё целиком. Язык стал двигаться быстрее — резкие, короткие толчки прямо по клитору, потом длинные, широкие движения по всей киске. Он засосал чувствительный бугорок и начал яростно вылизывать, одновременно вводя два пальца глубоко внутрь. Пальцы двигались жёстко, в такт языку, растягивая её и находя ту самую точку внутри.

Анна выгибалась, стонала всё громче. Ноги дрожали, бёдра пытались сомкнуться, но он держал их разведёнными. Злость, которую он принёс с собой, чувствовалась в каждом движении — резком, собственническом, почти жестоком. Он лизал её так, будто хотел выместить всю злость прямо на её теле. Язык то сильно давил, то быстро вибрировал, то глубоко проникал внутрь вместе с пальцами.

Анна уже не могла сдерживаться. Стоны становились громче, почти срывались на крик. Она чувствовала, как внутри всё сжимается, как клитор пульсирует под его языком, как пальцы трахают её всё глубже.

— Не смей кончать, — хрипло бросил он, на секунду оторвавшись. Губы и подбородок блестели от её соков. — Пока я не разрешу.

Через минуту он резко поднялся. Анна ещё не успела отдышаться, когда Даниил схватил её за бёдра и одним сильным движением перевернул на живот. Она тихо вскрикнула, уткнувшись лицом в подушку. Он резко подтянул её бёдра вверх, заставляя встать на колени, а грудью остаться прижатой к матрасу. Юбки на ней уже не было — только голая, всё ещё красная от предыдущих шлепков попа.

Даниил расстегнул брюки, освободил уже полностью твёрдый член и без всякой подготовки вошёл в неё одним мощным толчком. Анна громко вскрикнула. Он был глубоко, до самого конца, заполняя её полностью. После того, как её только что жёстко вылизывали, киска была слишком чувствительной, и каждый сантиметр ощущался особенно остро.

Он сразу начал трахать её жёстко и глубоко. Бёдра громко шлёпали о её ягодицы. Каждый толчок был сильным, почти злобным. Анна цеплялась пальцами за простыни, стонала в подушку. Даниил держал её за бёдра так крепко, что на коже уже оставались новые синяки.

— Терпи, — рычал он ей на ухо, наклоняясь ближе. — Сегодня мне нужно выпустить пар. И ты для этого идеально подходишь, сучка.

Он начал шлёпать её свободной рукой — звонко, сильно, точно по уже красной коже. Каждый шлепок совпадал с очередным глубоким толчком. Анна плакала и стонала одновременно. Боль от шлепков обжигала ягодицы, а жёсткий, ритмичный трах внутри вызывал глубокое, почти болезненное удовольствие. Она чувствовала, как киска сжимается вокруг него, как становится всё мокрее, несмотря на слёзы.

Даниил ускорился. Толчки стали короче и жёстче. Он шлёпал её всё сильнее — то по одной ягодице, то по другой, то сразу по обеим. Кожа горела огнём. Анна уже почти кричала в подушку, бёдра дрожали.

— Вот так… принимай… — рычал он. — Хорошая дырка для злого дня…

Он кончил быстро, с низким, сдавленным рычанием. Несколько последних, особенно глубоких толчков — и горячая сперма заполнила её изнутри. Даниил продолжал мелкие движения, выдавливая всё до последней капли, не выходя. Анна чувствовала, как пульсирует его член, как густая жидкость растекается внутри.

Некоторое время они молчали. Он оставался глубоко в ней, тяжело дыша, рука всё ещё лежала на её пылающей ягодице. Потом Даниил медленно вышел. Сперма сразу потекла по внутренней стороне её бедра. Он вытер член о её кожу и сел на край кровати. Злость в глазах немного утихла, но не исчезла полностью.

— Слушай внимательно, — сказал он уже спокойнее, но всё ещё жёстко. — С сегодняшнего дня у тебя появляется полноценный распорядок. Каждый день. Без исключений.

Анна тихо села, чувствуя, как его семя снова начинает вытекать.

— Утро. Ровно в восемь. Ты встаёшь. Голая. Ждёшь в своей комнате. Один из нас — иногда я, иногда Дмитрий, иногда Арсений — приходит на утренний осмотр. Ты стоишь с раздвинутыми ногами, руки за головой. Мы проверяем тело: синяки, следы, насколько ты заполнена или пуста. Взвешиваем. Записываем в дневник.

Он посмотрел на неё прямо.

— После осмотра — душ. Под присмотром. Ты не моешься сама. Мы моем тебя. Полностью. Включая между ног. Если попробуешь сделать это сама — наказание.

Анна молча кивнула.

— Завтрак, обед и ужин. Ты ешь с рук. Не садишься за стол, пока тебе не разрешат. Еда только из наших рук. Если откажешься — пропускаешь приём пищи и получаешь баллы.

Даниил наклонился ближе.

— Мастурбация запрещена. Полностью. Даже думать о том, чтобы трогать себя без разрешения, нельзя. Если поймаем — сразу наказание. Жёсткое.