Голос был мягким, но в нём уже звучал тот самый ледяной холод, которого она так боялась. Анна почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Я не ставлю условия… — быстро ответила она, голос предательски дрогнул. — Я просто прошу. Я выполняю всё, что вы хотите. Каждую ночь. Каждый день. Я стараюсь. Я… я делаю всё. Но я тоже человек. Мне нужно хоть немного воздуха… почувствовать, что я ещё живая, а не только… ваша.

Дмитрий поднял руку и провёл пальцами по её щеке — почти нежно. Кончики пальцев были прохладными. На секунду Анне даже показалось, что он сейчас улыбнётся и скажет, что всё в порядке. Но в следующее мгновение он резко схватил её за подбородок, заставив посмотреть ему прямо в глаза.

— Ты — наша, — произнёс он спокойно и отчётливо. — По контракту. Полностью. Ты не человек в этом доме. Ты — наша собственность. И ты только что попыталась это оспорить.

Анна почувствовала, как внутри всё похолодело. Страх разлился по телу тяжёлой, ледяной волной. Глаза защипало от подступивших слёз.

— Пожалуйста… я не хотела… — прошептала она. — Я просто…

— Поздно, — спокойно оборвал он. — Ты знала правила. И нарушила их.

Он отпустил её подбородок, но сразу взял за запястье — крепко, без возможности вырваться — и повёл за собой. Анна шла за ним, как на казнь. Ноги были ватными. Сердце колотилось так сильно, что в ушах шумело.

Они вошли в одну из комнат на первом этаже — ту самую, где обычно проводили наказания. Просторное помещение с минимумом мебели: большое кожаное кресло, низкий стол и специальная скамья. На стене висели разные приспособления, а на столе уже лежал широкий кожаный ремень.

Дмитрий закрыл дверь.

— На колени, — сказал он ровным голосом. — Руки за голову.

Анна послушно опустилась на колени посередине комнаты. Руки подняла за голову. Она уже дрожала всем телом.

Дмитрий медленно подошёл, сел в кожаное кресло и похлопал себя по бедру.

— Иди сюда. Ложись попой вверх.

Анна почувствовала, как внутри всё сжалось от стыда. Она встала и неуклюже легла ему на колени. Юбка задралась сама собой, полностью открывая ягодицы. Дмитрий положил одну руку ей на поясницу, прижимая к себе, а второй медленно провёл ладонью по её уже слегка покрасневшей коже.

— Десять ударов, — спокойно объявил он. — За дерзость. И потом ты будешь стоять на коленях два часа. Без движения. Чтобы хорошо запомнила своё место.

Первый шлепок пришёлся по правой ягодице — сильный, звонкий. Анна громко вскрикнула, дёрнувшись всем телом. Жгучая боль сразу разлилась по коже. Но почти сразу после удара пальцы Дмитрия скользнули между её ног и мягко, но уверенно провели по клитору.

Анна застонала — уже не только от боли. Прикосновение было тёплым, точным. Он начал медленно кружить по чувствительному бугорку, одновременно гладя вторую ягодицу.

Второй удар. Ещё сильнее. Анна всхлипнула, но его пальцы тут же вернулись к клитору — теперь уже настойчивее, сильнее надавливая и потирая.

— Ты должна понимать, — тихо говорил он, продолжая ласкать её. — Здесь не просят о свободе. Здесь заслуживают её.

Третий удар. Четвёртый. Каждый раз после жгучего шлепка следовало ласковое, умелое прикосновение к клитору. Анна уже не могла сдерживать стоны. Боль смешивалась с нарастающим удовольствием. Между ног становилось всё мокрее — она чувствовала, как начинает течь, и это было невыносимо стыдно.

— Пять… — всхлипнула она, когда пятый удар обжёг кожу.

К десятому удару её ягодицы горели так, будто их обожгли. Слёзы текли ручьём. Она дрожала всем телом, но каждый раз после очередного шлепка пальцы Дмитрия возвращались к её киске — ласкали, тёрли, иногда даже слегка входили в неё, собирая влагу.

Анна уже не просто стонала — она тихо скулила, прижимаясь к его бедру. Боль и удовольствие переплелись так сильно, что она уже не понимала, чего хочет больше — чтобы он остановился или продолжал.

Когда последний удар отзвучал, Дмитрий положил ладонь на её пылающие ягодицы и мягко погладил.

— Хорошая девочка, — тихо сказал он. — Видишь, как ты течёшь? Даже от наказания. Твоё тело уже знает своё место.

Анна лежала у него на коленях, тяжело дыша, с мокрыми от слёз щеками и горящей попой, и понимала: она действительно начинает привыкать.

Дмитрий помог ей встать. Ноги были ватными, ягодицы пульсировали болью при каждом движении. Он подвёл её к центру комнаты и мягко нажал на плечи.

— На колени. Руки за голову. И так — два часа. Без движения. Без просьб. Просто стой и думай.

Анна послушно опустилась на колени. Руки подняла за голову. Колени сразу начали ныть на твёрдом полу, но она не посмела пошевелиться. Дмитрий вернулся в кресло, взял ноутбук и спокойно продолжил работать, будто её здесь и не было.

Время тянулось невыносимо медленно.