– А надо не «всегда для семьи», а сперва для себя! Ну, встретила ты его сегодня с этой девкой! Ну и что?! В вашем городишке ты их каждую неделю, если не каждый день видеть будешь. Дерьмо твой Витя был, дерьмом и останется. Стоит ли слёзы-то лить? В жизни не поверю, что у тебя никакой заначки нет. Вспомни, лет пятнадцать назад ты мне советовала в баксах хоть немного отложить. Неужели сама ничего не собрала? Так и бросай своё гнилое болото и перебирайся куда-нибудь, да вот хоть бы ко мне! Андрюшка мой прошлый год ещё на учёбу в столицу переехал, бывает только наездами на каникулах. Комната свободная. Продашь свою халупу, вступишь в ипотеку и будешь подальше от всех этих твоих…

Заначка в баксах и в самом деле была, пусть и небольшая, но как-то вот я про неё за всем этим кошмаром даже не вспомнила. Да и не добавляла туда уже давным давно: денег хватало. Но сейчас, в моём положении, даже две тысячи долларов – приличная сумма. Открыла старый том Пушкина – лежит. Хоть что-то уцелело от прошлой жизни…

В общем-то, порыдав ещё с месяц в неуютной двушке, которую никак не могла воспринимать домом, я именно так и сделала: слишком уж тяжело было натыкаться не просто на эту «сладкую парочку» на платной стоянке или просто на улице, а ещё и знать, что сын с дочерью регулярно приезжают к папе, забывая мне даже позвонить. Это действительно было больно…

***

В Подмосковье, как ни странно, всё сложилось достаточно удачно. И работа нашлась чуть ли не в первый день моего приезда, и жить у Ленки мне довелось чуть больше полугода. Двушка в старом жилом фонде, пусть и взятая в ипотеку, потихоньку ремонтировалась. С подругой мы уживались не хуже, чем когда-то в общежитии, и она даже недовольно дула губы, говоря:

– Ещё месяц-два и свалишь к себе. И опять по скайпу болтать будем… Оставалась бы, а твою хату можно сдать.

Но именно там, обитая у Ленки, я набрела на тему, которая меня неожиданно не просто заинтересовала, а быстро стала очень существенной частью моей жизни. На восьмое марта она притащила с работы подарок: небольшая корзинка, заполненная нежно-розовыми цветами.

Под блестящей плёнкой целлофана розы выглядели настолько натурально, что я не сразу поняла – это мыло. Полезла гуглить, что и как, и незаметно втянулась. Так что через два месяца, когда ремонт был завершён, моя новая кухня с простенькой мебелью превратилась в химическую лабораторию.

Меня интересовало всё! Вообще всё! Начиная от истории появления мыла и кончая развитием мыльной промышленности в мире. Я не просто начала варить собственное, не слишком ещё понимая, куда его девать, но и фанатично собирала все доступные данные: о различных способах варки и отливки, о возможных красителях и разных сортах, о самом дешёвом в мире и самом дорогом мыле.

Даже мелькнула мысль когда-нибудь написать книгу. А пока я с интересом раскладывала всё новые факты и сведения по различным папкам на рабочем столе ноута, завела во Вконтакте небольшую группу, где писала заметки по истории развития мыловарения, и фанатично изготовляла разные сорта: мне хотелось попробовать всё!

Глава 2

Разговор с лечащим врачом был не слишком длинным, но очень неприятным. Меня на скорой увезли прямо с работы и предварительный диагноз был: инфаркт.

-- Скажите, Татьяна Алексеевна, вы всегда были такой худощавой, или похудели недавно?

-- …и-да-в-но… – язык меня плохо слушался, мысли путались, да и в целом – вся ситуация изрядно пугала.

-- Ревматоидный артрит – штука не слишком приятная. Но если вы будете строго соблюдать все рекомендации, то шансы у вас есть.

Сергей Павлович говорил долго, поясняя, что требуется для лечения, какой нужен режим и какие препараты. Заявлял, что от инфаркта я оправлюсь, так как прихватили приступ во время и мне повезло, что сотрудники вызвали скорую так быстро. Настраивал на упорную борьбу и сообщал, что есть все шансы восстановиться полностью.

Доктор ошибался: шансов у меня оказалось ничтожно мало. Всего через сутки, боль в висках резанула с новой силой, и последнее, что я помню, это как соседка по палате неуклюже нажимает кнопку вызова медсестры…

***

-- Пейте, барышня, пейте. Некогда мне тут с вами…

В мои губы неловко тыкалось что-то твёрдое и влажное. Я невольно застонала и машинально постаралась отвернуть голову. Получилось плохо – кто-то крепко придерживал меня за затылок и тот же самый недовольный голос прикрикнул:

-- Ну-ка пейте, я кому сказала! Будто бы у меня дел других нет, как целый день тута скакать…

Рука, держащая меня за затылок, надавила сильнее, и я невольно приняла сидячее положение. Мокрый край посудины снова уткнулся мне в губы, и часть жидкости потекла по лицу – ждать действительно никто не собирался.

Темноту помещения разбивал резкий и яркий огонёк свечи. Пока я хлопала заслезившимися глазами, пытаясь определить, где я нахожусь и кто я вообще такая, женщина довольно грубо раздвинула мне рот краем чашки и начала заливать горчащую жидкость. Я неловко взмахнула рукой и кружка полетела на пол.

-- Ах, так! Так и подыхайте тут!

Хлопнула дверь и я осталась одна, только язычок пламени заколебался от движения воздуха.

«Я… Я, Таня… Таня Соловьёва…»

В памяти мелькнуло бело-голубая больничная палата, доктор, объясняющий, что инфаркт не возник сам по себе, а является следствием ревматоидного артрита и именно потому у меня последние месяцы так болели суставы, что не помогали никакие мази и притирания.